Книга Сирийский рубеж 3, страница 95 – Михаил Дорин

Молодая девушка подошла к нам и предложила отведать кашу или гречку с тушёнкой.

— Мне кашу. Спасибо, Милана, — поблагодарил я официантку.

— Гречку. Сегодня нормально приготовили? — буркнул Димон, снимая тарелку с подноса.

— Ваши замечания были учтены. Начпрод следил за технологией готовки лично, — выпрямилась девушка перед Батыровым.

Он, какой-никакой, заместитель командира. Может и повыпендриваться. Димон попробовал гречку и в лице не поменялся.

— Уже лучше. Спасибо, — сказал Батыров, не поднимая головы.

Милана закатила от возмущения глаза.

— Александр, сейчас принесу, — тихо сказала девушка и вновь заскользила по полу.

Пока я ел кашу, Димон вопросительно на меня смотрел. Да так, будто я у него отобрал тарелку и готовлюсь вприкуску ещё и гречку съесть.

— Что не так?

— Да ничего. Опять выпросил оладушки с вареньем? — возмутился Батыров.

— Дмитрий Сергеевич, вы разве слышали, чтобы я пользовался своим и вашим служебным положением поэтому вопросу? — сказал я официальным тоном.

— Ешь давай. Указания скоро на твои «жиденькие» полёты.

— На наши. Ты, вообще-то, тоже летаешь.

Атмосфера в столовой была весьма расслабленная. В углу играл кассетный «Шарп», воспроизводя ритмы зарубежной и отечественной эстрады.Слова из песни «Каракум» от группы «Круг» напевала каждая из официанток, разносящих еду.

Лётный состав вспоминал о прошедших вылетах, техники смешные случаи на стоянке. Ну а Батыров был сосредоточен на работе.

— Ну а если не договорились с мятежниками, что тогда? Время-то идёт.

— Если не смогли договориться, то сирийская армия, наш полк, ты и я — последний довод, — произнёс я, вспомнив строчку из песни Николая Анисимова.

Тут заиграл будущий легендарный хит группы «Опус». Одна из официанток по просьбе техников сделала погромче.

«- На-на-на-на-на-на, жизнь есть жизнь», — пел вокалист группы.

Димон обвёл всех взглядом и встал из-за стола недовольным.

— Бардак, — произнёс он.

— Дмитрий Сергеевич, вы же заместитель командира. Дайте команду и всё прекратиться, — намекнул я.

Батыров задумался.

— А песня неплохая. Такая долгоиграющая, слова не навязчивые. На-на-на, — подхватил он проигрыш песни и пошёл в направлении выхода.

Полёты мы запланировали неинтенсивные. Зато сами упражнения, пожалуй, одни из самых сложных. Летать на предельно малой высоте нелегко. В горах уворачиваться от очередей из ДШК сложно. А вот висеть в 20–30 метрах над землёй да ещё и со спасателями на тросе куда сложнее.

Сегодня решено было потренировать спасателей из парашютно-десантной службы. Да и командиры вертолётов вспомнят, что у них есть подобные навыки. Для этого была выбрана небольшая площадка рядом с аэродромом, чтобы не мешать другим полётам.

Крайний из запланированных полётов я выполнял с Могилкиным. Как раз сейчас он должен был зайти в квадрат и начать спуск спасателя. После взлёта Петя выполнил разворот и начал медленно выполнять подлёт в квадрат.

— Высота для работы 20 метров, — произнёс он в эфир, замедляя поступательное движение вертолёта.

— Я пошёл, — похлопал меня по плечу Карим и вышел в грузовую кабину.

Сейчас у него будет не менее сложная работа, чем у лётчика. Он будет управлять лебёдкой для спуска одного из спасателей. Я выглянул в грузовую кабину, где к своим обязанностям приступил и капитан Лютиков.