Книга Чистое везение, страница 147 – Марьяна Брай

— Николай, если брат по отцу, то не кровные вовсе, — ответила Агафия, все ещё не отперев двери.

— Он заявляет, что жених официальный и что предложение сделал в доме какой-то Дарьи Митревны. И что свидетелей городничему приведёт больше дюжины, — разборчиво, уже вполне сказала женщина за дверью.

Я встала на ноги. Прошла к двери и громко велела:

— Открывай. Он и правда мой жених. И приведёт свидетелей, так и есть, — я не знаю, как чувствуют себя люди после полной остановки сердца, но мне сейчас было куда лучше и куда новее. Словно стояла на парапете, прыгнула, передумала и снова оказалась в изначальной точке. Словно качнулся маятник и мне: вот, держи ещё один шанс.

— Ни слова никому, а то всю жизнь себе испортишь, поняла? — грозно спросила игуменья.

— Поняла, — ответила я.

— Отвори! — приказала хозяйка этой игрушечной тюрьмы.

И я вышла, не оглядываясь на Марию. Матерью я её называть больше не хотела.

А вот тётка… В одном она не права была: в том, что не вызнала имя настоящего отца, не сделала ничего, чтобы попробовать наладить их брак. Но сейчас мне было не до них. Совсем не до них.

После темной комнаты солнечный свет с улицы заставил закрыть глаза. Пока я шла по коридору, пока пересекала двор, морщилась, а сердце летело впереди меня к трем фигурам, топчущимся у ворот: Николай, Костя и Трофим.

Костя, как беспокойный щенок, увидевший любимого хозяина, не выдержал и рванул мне навстречу. Подпрыгнул, обхватил ногами за талию и разревелся. Разревелся, как настоящий мальчишка, как ребёнок, которым был когда-то давно с мамой.

Я отирала свои слёзы о плечо, прижимала к себе худенькое тело и боялась глянуть в лицо Николаю.

— Повтори здесь при всех! — голос Агафии за моей спиной снова стал железобетонным.

Я обернулась. Она смотрела не на меня!

— Елена, я при твоей матери, твоей тётке и при всех, кто здесь присутствует, прошу твоей руки, — голос Николая, как живая вода, проникал в мое сознание по капельке, по каким-то невидимым, но ощутимым частицам и латал разорванную в клочья душу.

— Отвечай, Елена! — опять Агафия. И снова грубо и настойчиво.

— Я согласна, — я и сама поразилась словам, которые вырвались из меня. Казалось, я только подумала о них, а тут…

— Я тоже даю своё согласие, — голос Марии, матери Елены, к моему величайшему удивлению, был крепок и даже радостен.

— Я, со своей стороны, могу гарантировать исполнение этого брака. И обеспечу Елене проживание, как и раньше, в усадьбе, — из-за спины Николая вышел Кирилл Иваныч.

— С Богом езжайте, — приказала Агафия, и я сделала шаг. Последний шаг к воротам. Николай поймал меня, отцепил Костю и торопливо проводил в карету. Потом в неё уселся Кирилл, запрыгнул на колени ко мне Костя и последним — Трофим.

Мы ехали молча почти час. Николай обнимал меня за плечи, прижимая к себе. Его брат… и мой… старался не смотреть в нашу сторону и о чем-то негромко разговаривал с Трофимом.

Когда мы въехали в город, Кирилл Иванович откашлялся и начал:

— Завтра вы обвенчаетесь. Свадьба будет скромной. Вашим сделаем правое крыло второго этажа. Никто не против? — он смотрел то на меня, то на брата.

— Нет, — ответил Николай, плотнее сжал мое плечо, и я тоже сказала, что не против.

Когда всё это свершилось, я вдруг испугалась. Он ведь мог просто так сделать предложение, чтобы спасти меня от возможности стать монахиней. Ведь я открылась, сказав, что лучшеуж побег.