Книга Шпилька. Дело Апреля, страница 63 – Гала Артанже

Странное, почти материнское чувство к этой сломленной женщине, которую Софья видела всего однажды издалека, охватило её. Подобное чувство не имело права возникнуть у детектива, но всё же пробивалось сквозь стены хорошо выстроенной защиты от эмоций, мешавших делу. Может потому, что она дочь Василия Ивановича?

Покопавшись в интернете, пораскинув «бриллиантами своих мозгов», подсвечиваемых внутренним огнём чутья и логики, Софья обнаружила, что в каждом из этих мест был детский дом: два стареньких, советской постройки, другой – новый, современный, с модным фондом в партнёрах, где всё блестит от чистоты и благотворительных денег.

– Ну конечно… Ты ведь не сдалась… – тихо произнесла она, обращаясь к Маргарите через расстояние и время. В голосе Софьи звучало что‑то похожее на сочувствие, смешанное с тихой грустью. – Просто выбрала путь, на котором тебя не сразу видно.

Она выпрямилась, отложила карту и глубоко вздохнула. Картина складывалась. Чётко с внутренним щелчком, как поворот ключа в замке: Маргарита ищет искупления, а вовсе не бегства – поехала туда, где её сердце болит сильнее всего. Она не бежала от прошлого, а шла ему навстречу, глядя ему в глаза, словно знала, что только так можно избавиться от его власти.

Растущее волнение растеклось по крови Софьи. Не то волнение, которое испытываешь перед приёмом экзаменов у своих учеников или перед важной встречей с клиентом, а глубинное, возникающее, когда прикасаешься к чему‑то настоящему, к живой человеческой душе со всеми её болями и надеждами.

Софья записала в блокнот адреса всех трёх детских учреждений. От волнения буквы налезали друг на друга. Ноинтуиция подсказывала: искать нужно именно там. Эти места были не просто точками на карте – они были маяками в тумане человеческой судьбы.

Она наливала остатки чая, тёмного и крепкого, как бессонная ночь, когда в телефоне вспыхнул экран, отбросив на стену синеватый призрачный свет. Сообщение от Киршева: «Надеюсь, у вас тоже бессонница – нам надо поговорить. Есть зацепка. К вечеру выясню. Встречаемся в шесть. Ужин на мне».

Да, спать ей сегодня точно не судьба. Зато будет шанс распутать ещё одну нитку в вязком клубке человеческой драмы… судьбы переплелись так туго, что трудно понять, где начинается одна и заканчивается другая.

Софья вернулась к карте. Детские дома отмечены. В голове всплыла мысль: а где живёт Маргарита? Этот вопрос как заноза не давал покоя, вонзаясь в сознание. У женщины три судимости – глубокие шрамы на биографии. Недавнее освобождение. С официальной работой – труба, особенно если мечтаешь быть рядом с детьми. Никто не возьмёт её в штат детского дома, даже если она готова работать сутками напролёт. А значит, и жить при учреждении не может.

Ни в Москве, ни в области Маргарита не прописана. Ни временной регистрации, ни легальной аренды. Будто она призрак, бестелесный дух, не живой, а лишь наблюдающий за жизнью.

– Значит, она где‑то на птичьих правах, – пробормотала Софья и снова обратилась к интернету, этому информационному океану, из которого при должном умении можно выловить самые редкие жемчужины.

Сёрфинг по церковным сайтам и благотворительным организациям, где информация была спрятана среди пышных слов о милосердии и добродетели, дал подсказку: при некоторых храмах и монастырях действуют приюты для тех, кто оказался на обочине жизни, но ещё не потерял надежду. В обмен на помощь по хозяйству предлагались ночлег, пища, одежда и психологическая поддержка. Всё тихо, без лишних документов и бюрократических процедур, по вере и сердцу.