Книга Шпилька. Дело Апреля, страница 61 – Гала Артанже

Софья на секунду задумалась, прикусив губу. Её взгляд скользнул по стене, потом по окну, словно ответ можно было найти в узоре обоев или в темнеющем небе.

– Зачем под матрац? А чтобы Маргарита не обнаружила… а отыскали бы те, кому и предназначалась эта закладка… но спустя какое‑то время…

Она аккуратно поставила чашку и скрестила руки на груди с готовностью выдвинуть новый аргумент.

– Вот что, Валерий, – произнесла она вкрадчиво, – сейчас очень удобный момент, чтобы вбросить мою версию. Готов переварить?

– Всегда, – кивнул он с видом человека, согласного на любые сюрпризы жизни. – Только не слишком зловеще, у меня желудок не из титана, а день был тяжёлый.

Софья задумалась на мгновение, собирая мысли.

– Ну, постараюсь без особых ужасов. В общем, виновник всего этого маленького торжества – Алексей Петрович Сухоруков.

– Любочкин? – нижняя челюсть Киршева отвисла, сверкнув золотой коронкой.

– Он самый, – подтвердила Софья с драматической паузой. – В тот день, когда чета Сухоруковых навестила Маргариту, девушки, как обычно, упорхнули на кухню: пирожки, чаёк, милая болтовня о том о сём. А вот Алексей оставался в комнате. Один. И именно тогда, – она выразительно подняла палец, – он мог с лёгкостью подсунуть ту самую траву.

Киршевсдвинул брови, но промолчал, позволяя Софье продолжить.

– А потом, спустя недельку, когда уже никто бы его не заподозрил, позвонил в полицию. Мол, вот, кажется, по соседству что‑то запретное употребляют. Ни имени своего, ни адреса не назвал, конечно. Но направил туда, куда надо. Так ведь удобнее всего – вывести из игры ту, кто стоит между тобой и будущим имением, да ещё и такую потерянную после отказа от ребёнка. Лишний человек общества. Кому она нужна? – В голосе Софьи проскользнула горечь.

– Ничего себе вы завернули! – пробормотал Киршев, потирая подбородок. – Прямо шекспировские страсти в нашей Белокаменной.

– Ещё бы! – Софья подалась вперёд, глаза её вспыхнули. – Он давно подкапывался под Маргариту. Уверена, жаловался отцу при каждом удобном случае: мол, распутная, мол, психует, транквилизаторы пьёт горстями. А главное – дурь якобы курит. Настраивал Арсеньева систематически, как по учебнику. Василий Иванович и вправду не сомневался: дочь – пропащая… А с чего такая убеждённость? Никто же больше не подтверждал этой её пагубной привычки. А Алексей постоянно был рядом, весь в белом, как ангел‑хранитель семейства.

Киршев кивнул, крошки от зефира упали мимо рта на брюки.

– Да, Семён в «Залесье» рассказывал Данилину о планах Любочкиного мужа – как кот на сметану, облизывался Сухоруков на владения Арсеньевых с давних лет.

– Именно! Я тоже съездила в «Залесье», поговорила с парой соседок. – Софья торжествующе вскинула руку. – Сложился у меня определённый сюжет саги о семействе Сухоруковых. Уверена, он близок к истине. Алексей давно присматривался к наследству, ещё до женитьбы на Любочке. И на Маргариту неспроста глаз положил – не вышло, не поддалась чарам… Затем переключился на Любочку – и она же родня Арсеньева. И на брошенную малышку тоже взглянул со своей далекоидущей целью. И даже на вазу с лимонами в прихожей и то, наверное, облизывался. Всё у него было заранее просчитано, упорно шёл к своей цели.

Повисла пауза, наполненная размышлениями.

– И что теперь? – Киршев нарушил молчание.