Книга Шпилька. Дело Апреля, страница 58 – Гала Артанже

Направляясь к павильону, она тут же перевоплотилась в наивную покупательницу‑провинциалку.

Внутри помещения царил запах масляных красок и древесины. За прилавком никого не наблюдалось. Видимо, горе‑художник предлагал свою работу владельцу павильона в подсобке. Софья не спеша разглядывала картины на стенах: лесные пейзажи, реки, натюрморты с фруктами и цветами. Даже её непрофессиональному взгляду было понятно, что работы принадлежали разным авторам. Но объединяло их одно – отсутствие души.

«Как консервы из одной бочки, только этикетки на банках разные». – Софья скептическиразглядывала очередной пейзаж с берёзками.

Наконец‑то из служебного помещения вышел молодой человек. Он бросил на Софью настороженный взгляд и поспешил к выходу, оставляя за собой шлейф неприятного запаха.

Следом появился хозяин павильона. Сухоруков остановился, прислонившись к массивному дубовому столу, и с любопытством взглянул на Софью.

Алексей Петрович оказался мужчиной крепкого телосложения. Лицо загорелое, с резкими чертами. Глубокие морщины на лбу говорили о привычке задумываться, а цепкий взгляд – о том, что ничего не ускользнёт от его внимания.

«Хорош, как старый морской волк! Можно было бы смело поставить его моделью для какого‑нибудь реалистичного портрета – обязательно с суровым ликом и молотом в руках. Наверняка Василий Иванович не раз просил его позировать. Этакий образ шахтёра, пропахшего запахом горелого метана», – думала Софья, отмечая про себя горделивую осанку Сухорукова, привыкшего повелевать своим маленьким художественным царством.

Софья улыбнулась. В роли наивной дамы «бальзаковского возраста» подошла ближе.

– Добрый день! Присмотрели что‑то? Чем конкретно интересуетесь? – Сухоруков задал дежурные вопросы.

– Да‑а… ситуация такая: еду в Швейцарию посетить свою дальнюю родственницу и хотела бы привезти в подарок что‑то такое а‑ля Шишкин… исконно русское, чтобы лесом пахло. – Софья взмахнула руками, рисуя в воздухе мизансцену. – Ну, понимаете, ностальгия.

– Понимаю. Вас интересуют репродукции, реплики или копии картин? – деловито уточнил хозяин художеств.

– А разве это не одно и то же? – Софья сыграла такое удивление, что Станиславский бы зааплодировал стоя.

– Конечно, нет! – усмехнулся Сухоруков. – Реплика – это как Gussi вместо Gucci. Художник повторяет сюжет известной картины, но меняет её размеры, цвет, вносит что‑то своё… но идея всё равно остаётся от первоначального источника. Посмотрите вот на этот натюрморт – реплика на известную картину Яна ван Хёйсума. Отличное исполнение!

– А репродукция? – Софья широко распахнула глаза первоклассницы на уроке рисования.

– Репродукция – это печатная копия, изготовленная при помощи технических средств. Взгляните вот сюда: одна репродукция на бумаге, а вторая – на холсте. Современные принтеры позволяют идеально отобразить не только мельчайшие детали, но и фактуру оригинальной картины. Иногда даже сложноотличить, если глаз не профессионала.

– Да… я подумала бы, что картина на холсте написана кистью. – Софья осторожно дотронулась до полотна, изображая трепетное восхищение.

– И всё‑таки специалист видит разницу по поверхности, торцам и краям холста, характеру мазков и цветовой палитры, – с апломбом знатока продолжил Сухоруков.

– Интересно! То есть я могу купить репродукцию и выдать её своей непосвящённой родственнице за оригинал? – Софья подпустила в голос тон заговорщицы, словно предлагала Сухорукову вступить в тайный сговор.