Книга Шпилька. Дело Апреля, страница 64 – Гала Артанже

Софья нашла на карте пару таких адресов, отметила их крестиками. Один – рядом с Лобней. Другой – в Москве при храме Воскресения Христова… и, что интересно, на улице… Осипенко. Осипенко! Это же фамилия матери Маргариты – Тамарочки. Какое совпадение! Или подсказка? Перст судьбы, указывающий верное направление?

Сердце Софьи забилось чаще. По спине пробежал холодок – то ли от прохлады ночного воздуха, то ли от близостиразгадки. Эти мгновения, когда пазл начинает складываться, слаще любого вина или сдобной булочки с корицей. Момент истины, к которому Софья всегда стремилась.

– Ну конечно… – она чуть улыбнулась. В улыбке было что‑то нежное, почти материнское.

Да, работать с детьми официально Маргарита не могла – этот путь для неё закрыт тремя тяжёлыми замками. Но волонтёрить – почему нет? Прийти, покрасить лавку, подмести двор, вывезти кучу мусора, вымыть окна… Не по долгу – по зову сердца и совести. Быть рядом с детьми, дарить им частичку тепла, которого самой так не хватало с рождения и по сей день.

И где‑то между дежурствами по кухне приюта, мытьём полов, неспешными молитвами и посещением детских домов, она искала искупление. Негромко, не с фанфарами и аплодисментами. Просто – по‑женски. Тихо, незаметно…

Софья отметила адрес на карте. Лёгкое возбуждение, как тончайшая игла, пронзил её сердце. Завтра она туда поедет. Просто посмотрит. Без официальных полномочий, без корочек и удостоверений. Просто женщина, которая хочет увидеть другую женщину.

* * *

Выехала она на своей «Мазде» рано утром, когда первые лучи солнца только начали пробиваться сквозь городскую дымку. Город ещё не проснулся окончательно, а лишь шумно протирал глаза: дворники возились с мётлами, поднимая маленькие вихри пыли, кофейни тянули за уши первых сонных клиентов, обещая им бодрость и энергию.

Софья приоткрыла боковое стекло, впустила свежий воздух, утренние звуки и запахи. Ветер трепал её волосы, и ощущала она себя странно молодой и свободной, словно снова стала той самой девчонкой, когда‑то мечтающей распутывать таинственные истории и возвращать людям утраченное.

Монастырь, куда она направлялась, стоял в стороне от городской суеты – скромный, тихий, с высоким забором и тусклой табличкой.

Подъехав к нему, Софья на мгновение замерла, глядя на строгие линии старинного здания, возвышающегося над забором. Оно выглядело как крепость – место, где можно укрыться от мира и от самого себя. Или, наоборот, место, где наконец‑то можно встретиться с собой настоящим. В груди защемило от предчувствия важной встречи.

Через ворота Софья увидела небольшой корпус, где, по сведениям с сайта и по наводке из той самой цепочки благотворителей, проживали женщины «в трудной жизненной ситуации». Те, кого жизнь вывернула наизнанку,словно перчатку, но кто всё же сумел собрать себя из осколков и заново сшить – пусть и кривыми, грубыми стежками.

У ворот стояла монашка в традиционном тёмном платке, повязанном по‑старинному, закрывая лоб и шею. На лице – смесь усталости и мудрости: повидала она столько, что ничто уже не могло её удивить. Глаза, выцветшие, как старая фотография, мягко, но внимательно смерили Софью взглядом.

– По делу? – тихо спросила она. В голосе звучало не любопытство, а лишь желание направить по нужному пути.