Книга Самая страшная книга 2026, страница 107 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

И Олег бросился к двери в тренажерку. Отшвырнул в сторону швабру, распахнул дверь. У дальнего турника, под перекладиной для подтягиваний, держался за лестницу тощенький парнишка в мешковатом свитере. Через перекладину был перекинут пластиковый легкомысленно-розовый шнур скакалки, и розовая петля охватывала парнишкину шею. Натан обернулся к двери – и тут его ноги соскользнули с лестницы.

Миг, еще миг – и Олег приподнял содрогающееся легкое тело. Парнишка хрипел, Олег старался ослабить скользкую пластиковую удавку на его шее. За сколько секунд повешенный теряет сознание?! Пальцы срывались, горло казалось таким мягким, податливым…

Еще несколько мгновений, которые показались Олегу бесконечно долгими. Наконец он вытащил голову Натана из петли и опустил парня на пол. Тот мучительно кашлял, на шее наливалась багровая полоса.

– Я сейчас уйду, насовсем, поэтому слушай внимательно, – громко заговорил Олег. – Даже не вздумай когда-нибудь снова пытаться, понял? Ты столько хорошего сможешь в жизни сделать. Вот и живи. А нечистых не бойся. Мало ли кто рядом живет.

Олег посмотрел на записку, прилепленную скотчем к растрескавшейся стене, и осторожно потянул бумажный лист за угол. Скотч легко оторвался вместе с куском штукатурки. Так же легко, как тогда.

– Держи. – Олег вручил записку кашляющему парнишке. – Сам решай, что с этим делать. Можешь отдать учителям или милиции. Можешь выбросить. Дело твое. Бывай.

Развернулся и вышел из тренажерки. От спортзала к нему спешил физрук, но Олег успел зайти в другую дверь в конце коридора и нырнуть под лестницу. Там до сих пор рыдал двенадцатилетний Олег, он сам. Но на себя он больше даже не посмотрел. Какой смысл?

Проем в стене затянуло чем-то белесым, похожим на слои пыльной паутины. Раздвинув ее, Олег перевалился через спинку дивана. И затем долго, долго лежал не двигаясь.

Когда он поднялся, в комнате все было по-прежнему. Бледно светилось матовое окно, за которым едва ли могла находиться улица. Пылился на подоконнике макет замка. Дремали книги за стеклом, стояли на страже ломкие сухоцветы, слепо смотрели из окладов иконы. Тихо ходили по комнате многочисленные кошки, вкрадчиво терлись о ноги.

«Что же потом со мной стало?» – подумал Олег, поглаживая кошачьи спины. Вполне вероятно, детская комната милиции, скандалы, озлобленность, и мать с отчимом развелись на несколько лет раньше, так что пришлось сразу после школы пойти работать, никаких вузов, а потом какая-нибудь дурная компания, тюрьма, заточкой в горло…

«Хочу ли я узнать?»

Ведь можно остаться здесь. Олег посмотрел на свои руки: непривычно исхудавшие, со странно удлинившимися пальцами, в темных пятнах. И здесь вполне можно жить, везде живут люди. А время тут – не прямая шахта, неумолимо ведущая от колыбели до гроба. Просто комнаты, гуляй себе туда-сюда. И еду привозят. Волонтеры.

Далеко не самая плохая еда. Деликатес в своем роде. Ведь многие живут безо всякой вины и раскаяния. Было и было.

Жилой комплекс щерится камерами наблюдения. Заглушить не выйдет – до верхних этажей слишком далеко. Лицо скроют плотный капюшон и медицинская маска. Сумка курьера скроет намерения.

Юдин проводит ладонью по холодному дну скамейки. Пальцы касаются связки ключей, примотанной клейкой лентой. Юдин удовлетворенно кивает: заказчик сработал по инструкции. Сохранил здравый рассудок в экстремальных условиях. Лучшего нельзя было и пожелать.