Книга Самая страшная книга 2026, страница 109 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

Под ребрами нещадно зудит. Юдин стягивает водолазку, обнажая худощавый торс. Борозда, пересекающая живот, разъезжается с влажным чавканьем. В дрожащих подобиях десен виднеются острые зубы. Раздвоенный язык протискивается сквозь них, тянется к трупам. Алкот жаждет пищи. Юдин опускается на колени. Подтягивает тело мужчины к зубастой пасти, закрывает глаза.

Трель дверного звонка едва не заставляет его вскрикнуть.

Юдин замирает. Алкот недовольно шипит. Длинный язык нетерпеливо возится в пасти.

– Тихо! – едва слышно произносит Юдин. – Прячься. Я разберусь.

Пасть скрывается за бороздой, будто застегивается на молнию. Существо затихает, но все мысли только о еде.

Трель несется по квартире во второй раз.

В дверном глазке маячит фигура участкового. Юдин облегченно выдыхает. Если бы он прокололся, то столкнулся бы с вооруженной группой. Которую, к слову, участковый вызовет, если заподозрит неладное. Юдин сбрасывает бахилы, надевает водолазку поверх сочащейся слизью борозды, отбрасывает в угол сумку курьера.

– Жалоба на шум! – объявляет участковый, едва открывается дверь. – Ваши соседи слышали крики. Около трех часов назад. Будьте добры пояснить.

Юдин старательно трет глаза и зевает.

– Да, это у меня. Купил домашний кинотеатр. Мастер запросил пять тысяч за подключение, а я решил, что справлюсь сам. Справился криво. Громкость постоянно глючит. Баба из телевизора орет, я по квартире бегаю и не могу найти пульт… Потом только сообразил выдернуть шнур из розетки. Так и думал, что соседей перебудил. Штраф я готов заплатить, если придется.

Участковый наклоняется, рассматривая коридор позади Юдина. Дверь в гостиную прикрыта, принадлежности для уборки спрятаны, однако по спине все равно пробегает холодок. В каждом движении участкового видится опасность.

– Вы собственник?

– Снимаю. – Беззаботный тон дается с трудом. – С такими ценами даже в ипотеку ничего хорошего не возьмешь.

Голод оглушает, но еще громче кричит страх. Если участковому вздумается осмотреть квартиру или проверить личность, домой Юдин уже не вернется. Его родных затаскают по судам, разорвут на части журналисты, и весь его «почти нормальный» мир исчезнет.

– С вами кто-то проживает?

Память заботливо подсказывает о вешалке за спиной, с неоново-розовой курткой на крючке. Надо быть слепым, чтобы ее не заметить.

– Иногда приезжает девушка. Но она здесь не прописана, если вы об этом. Почему вы спрашиваете? Соседи жаловались на шум или на моих гостей?

Под водолазкой урчит. Юдин надеется, что звук похож на несварение желудка. Участковый смотрит на часы, качает головой и произносит:

– Так, считайте, что профилактическую беседу я провел и предупреждение сделал. Аккуратнее со звуковым оборудованием. В следующий раз оштрафую.

– Следующего раза не будет, – искренне улыбается Юдин.

Дверь закрывается. Алкот перестает сдерживаться. Водолазка раздувается под напором языка и вытянутых губ. Слюна мерзко липнет к коже.

– Сейчас, – бормочет Юдин. – Сейчас накормлю.

У входа в гостиную он замирает. В голове ни единой мысли. Стул пустует, как пустует окровавленный паркет. Изувеченные тела бесследно исчезли.

– Теперь-то расскажешь, как его получил? Шрам.

Ира провела указательным пальцем по борозде на животе Юдина. Невольно отодвинувшись, он порадовался, что покормил Алкота пару дней назад. Одно тело, но чудовищных размеров. Бандиты перестарались, выпытывая у толстяка код от сейфа. Юдин взял двойную плату за уборку.