Книга Самая страшная книга 2026, страница 111 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

– Ага. Буду. Что такое пенсия?

– Узнаешь, когда постареешь.

– А все равно буду с вами спать!

– Места ведь не хватит. – Юдин поймал умоляющий взгляд дочери. – Ладно. Сегодня оставайся с нами. Но завтра чтоб никакой беготни по кроватям!

Саша проснулся среди ночи со странным, щемящим чувством под ребрами. Поворочался с боку на бок, переложил подушку поудобнее. Полежал, глядя в уголок, заставленный иконами. В полумраке дома лица святых расплывались, превращаясь в тревожные картинки. Саша не сразу осознал, что голоден. Но голоден странно. С подрагиванием в желудке приходили чудны́е идеи протолкнуть еду сквозь кожу, минуя горло и рот. И хотелось не то сладкого, не то соленого, не то сырого.

Бабушка спала, накрывшись одеялом чуть не с головой. Только трехцветная кошка Симка сверкала с печки зелеными глазами. Саша потопал босыми ногами к столу с тарелкой, доверху заполненной садовыми яблоками. Надкусил одно, самое большое, и тут же выплюнул – горько. Поддавшись мутному порыву, приложил яблоко к животу, но ощутил только прохладу сока. Есть хотелось по-прежнему.

Слышалось мерное дыхание бабушки. Если бы можно было спросить у нее, где лежат конфеты, вафли и печенье! За обедом они возникали словно из ниоткуда, а после так же бесследно исчезали. Глядя, как вздымается и опускается под одеялом массивная грудь, Саша размышлял, стоит ли будить бабушку.

И тогда живот раскрылся в первый раз.

Саше показалось, будто его разрезали пополам ледяным ножом. Склизкий отросток вывалился, пополз к одеялу. От липкого прикосновения к щеке бабушка поморщилась, но не проснулась. В мыслях предстала дикая картина: Саша прыгает на бабушку, прижимает ее лицо к животу, который вовсе не живот, а хищная пасть. И долгожданное насыщение наконец приходит.

Интересно, какая она на вкус?

Всхлипывая, Саша рванул к кровати, зарылся лицом в подушку и тогда уже заревел. Всю ночь пролежал без сна, беспрестанно проверяя, не вылезло ли чудовище из живота опять. А наутро убежал, опасаясь столкнуться с бабушкой взглядом. Вновь бродил вдоль полей и по берегу речушки. Ловил кузнечиков, подбирал червей. Неосознанно подносил их на пробу существу, но оно даже не шевелилось. Точно померло с голоду.

На обмякшее тело Симки Саша наткнулся, когда вздумал прокатиться на велосипеде. Изодранная голова застряла между покосившихся штакетников. Полосатое тело свешивалось с другой стороны. Вопреки всем кошачьим законам Симка постоянно сваливалась с заборов, шкафов и крыш, но обходилась без травм. До этого момента.

Глядя на кошку, Саша испытывал смешанные чувства. Жалко было Симку. Даже в кошачьей старости она любила гоняться за бантиком на веревочке и хоть как-то скрашивала скучные деньки.

Но голод давил куда как сильнее. Оглянувшись по сторонам, Саша приподнял футболку. Существо оживилось, вывалило язык, обслюнявило шерсть. Саша, хоть и не прикасался к кошке, ощутил мягкость ее тельца, манящий аромат и блаженный вкус сырого мяса.

Когда существо покончило с Симкой, Саша одернул футболку и торопливо потопал к речке отмывать багровые капли. Стыда он не чувствовал. И больше не чувствовал голода.

До конца лета существо не давало о себе знать. Саша почти не отличался от других детей, разве что меньше ел и меньше спал. Ему хватало пары-тройки часов, и тогда он принимался слоняться по дому, читал книжки или играл в пластиковых солдатиков. Однажды ночью проснулась бабушка, обругала его и заставила лечь в кровать. Он так и не уснул, только притворился, но с тех пор предпочитал лежать до утра, без лишних звуков.