Книга Самая страшная книга 2026, страница 226 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

Оля часто слышала, как мама в разговорах с соседками называла дядю Витю странным словом «маньяк». Смысла этого слова Оля не знала, но мама произносила его, процеживая между сжатых зубов, будто откусила огромный кусок мороженого и все ее лицо мгновенно превратилось в ледышку. Новое слово заинтересовало Олю. Оно было одновременно мягким и колючим. Оля перекатывала его во рту, пробовала на язык и, пытаясь повторить мамину интонацию, сжимая зубы и смешно растянув тонкие губы, втихаря обзывала им злющего пса, живущего во дворе напротив.

– У-у-у, маньяк! – трясла она маленьким кулачком в ответ на раздраженный лай собаки. И убегала от греха подальше.

Девочка бежала по солнечной улице, поднимая в воздух клубы легкой прозрачной пыли и наслаждаясь каждой секундой пьянящей свободы. Когда мать, опустошив вторую тарелку наваристого борща и жадно собрав остатки жидкости куском свежего черного хлеба, стиснутого между пухлых розовых пальцев, откинулась на спинку старой кушетки и захрапела, Оля юркнула в приоткрытую дверь веранды. Впереди было минимум два часа без надзора и окриков. И Оля, не теряя ни минуты, направилась на другой конец деревни, к двухэтажному аккуратному домику с новой крышей, куда на лето привозили ее верного друга и соратника Димку. Повиснув на заборе, Оля вытянула губы трубочкой и завыла, как волк. Это был их с Димкой тайный сигнал, чтобы никто из взрослых не догадался. Димка не отзывался. Оля, щурясь и прикрывая глаза ладошкой-козырьком, пыталась разглядеть в окне Димкиной комнаты хоть какие-то признаки жизни. Так ничего и не обнаружив, она еще немного повыла и на всякий случай пару раз гавкнула.

– У-у-у, маньяк, – разочарованно бросила она в сторону Димкиного дома и побрела обратно.

Правильно мама говорила: мужчины разочаровывают. Оля настроила столько прекрасных планов и навоображала столько удивительных приключений на эти два часа, пока мама, захлебнувшись собственным храпом, не подскочит на кушетке и понесется искать ее, оглушая криком сидящих на заборах ворон. Подобрав отличную, почти гладкую, палку, она принялась лупить по крапиве, предвкушая, как покажет эту идеальную находку Димке, но, разумеется, не даст даже подержать ее, потому что Димка должен в полной мере ощутить ее обиду и разочарование. Чтобы раз и навсегда обозначить свои права на эту драгоценность, Оля стянула с волос сиреневую резинку с маленьким пластмассовым бантиком и надела на палку. Димка сойдет с ума от зависти, предвкушала девочка. Превратив в салат все заросли крапивы, растущей вдоль дороги, Оля оказалась у забора с самым красивым садом в деревне. Сколько бы ни корпели соседские тетушки над модными альпийскими горками, ни у кого из них не получилось и на толику приблизиться к торжественной красоте, царившей на этом участке. О масштабах великолепия можно было только догадываться – забор почти полностью закрывал цветник, и, чтобы увидеть хоть что-то, приходилось прижиматься всем лицом к шершавым доскам и заглядывать в узенькие, едва заметные щели между ними. Бережно, будто самое хрупкое сокровище, положив палку на мягкую перину из травы, Оля долго пристраивалась в поиске наиболее удобного угла обзора, морщила нос и щурила то один, то другой глаз.

– Нравятся цветы?

Оля вскрикнула от неожиданности и чуть не упала, споткнувшись о безмятежно лежащую на траве палку. В шаге от нее, у открытой калитки, стоял хозяин сада.