Книга Самая страшная книга 2026, страница 228 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

– Ну, пошли скорее.

Он вручил Оле небольшую удочку, сделанную из бамбука, и, оглянувшись по сторонам, легонько подтолкнул девочку к выходу.

По сумеречным улицам садоводства носилась обезумевшая женщина. Она кричала, замирала, согнувшись, застигнутая одышкой, и продолжала свой спутанный маршрут. Из калиток выглядывали люди, привлеченные зрелищем. Женщина подскакивала к тем, кто выходил на дорожку, смотрела в глаза и умоляющим голосом повторяла раз за разом:

– Олю. Вы не видели мою Олю? Она пропала. Дома ее нет. Нигде ее нет. Пропала Оля. Оля пропала.

– Да гуляет ваша Оля. Заигралась с друзьями, забыла о времени, – успокаивали ее соседи и тревожно смотрели ей вслед.

Когда над садоводством раскинулась глухая ночь, всем стало очевидно: Оля не заигралась. Трясущуюся мать приютила пожилая соседка. Следя за падающими в воду каплями, она досчитала до привычных тридцати, замерла на секунду и продолжила отсчет. Не выпуская стакана из рук, старушка заставила женщину осушить стакан до дна, села рядом и, поглаживая ее руку, запричитала себе под нос:

– Ой, что ж делается, что ж делается! Ну, ничего-ничего, ничего-ничего…

Мимо окон то и дело сновали огоньки – соседи, переполошенные пропажей ребенка, рассыпались по всему садоводству, заглядывая в самые укромные его уголки. Осмотрены были чердаки, старые сараи, заброшенные дома, лесные окраины, пещеры у реки, колодцы и даже перевернутая лодка на берегу. Валентин Леонидович руководил процессом. Выйдя на звуки галдящей толпы, он закрыл калитку на замок и приступил к организации поисков.

– Я ведь в молодости руководил стройотрядом, – делился он с попутчиками, – помню, в моем подчинении было человек сто и все по струнке ходили. Поря-я-ядок был! – Валентин Леонидович мечтательно вскидывал брови. – Если бы я всем сердцем не полюбил цветоводство – стал бы прекрасным руководителем. – Он возбужденно подскакивал то к одной, то к другой группе. – Вы – пройдитесь вдоль реки. Вы – поищите в старом доме на окраине, где подростки костры жгут. Вы – по главной дороге в лес сходите. Ну же, ну же!

С первыми лучами солнца, уставшие и разбитые, все молча разошлись по домам. Над садоводством повисла тревожная звенящая тишина. В этой тишине, как раскаты далекого грома, слышались вздохи. Медленно оседая на старые дачные диваны, люди замирали, исступленно глядя куда-то за окна, где пробуждался новый день, в котором – они знали это наверняка – уже нет юркой смешливой девочки.

Такое в их садоводстве уже случалось. Давно, лет десять назад. Все повторялось точь-в-точь. Но тогда каждый из соседей до последнего верил, что пятнадцатилетняя девочка, приехавшая погостить к родственнице, обязательно найдется. Искали даже в ближайших деревнях, предполагая, что нежный возраст первой любви мог занести ее в объятия юного любовника, в чьих руках о времени совершенно не думаешь. Девочка не нашлась. Ни живой, ни мертвой. Дом на краю деревни опустел через месяц после трагедии. Пожилая, но полная энергии женщина сгорела изнутри за несколько недель, пожираемая опустошающим чувством вины. Не уследила. Не сберегла.

Люди старались не вспоминать о произошедшем, и ничего, кроме заброшенного дома, облюбованного подростками, не напоминало о несчастье. Никому не хотелось думать о том, что в их райском уголке, окруженном хвойным лесом и плодородными полями, нанизанными на тонкую нить прозрачной реки, завелось зло. Год шел за годом, и напряженное предчувствие повторения беды понемногу рассеялось. И вот – огромная тень заживо погребенного чудовища вновь поднималась из земли, заслоняя собой солнце.