Книга Самая страшная книга 2026, страница 247 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

Матрена Матвеевна, говорили, ушла спокойно. За последние пару лет она очень сдала – Вит не мог не заметить печальных перемен, ведь поездки в деревню оставались важной, регулярной частью его жизни.

Похоронив мужа, мать тоже стала ездить с ним, помогала, как могла, с домашними делами и просто отдыхала, гуляя по тенистым улочкам, таким тихим в сравнении с улицами суетливого города. Вит по-прежнему зависал с местными парнями – несколько раз даже гонял на дискотеки в соседнее село и лапал податливых сельских девчонок. Герыча с ними не было – он поступил в университет в столице, как и собирался, и приезжать перестал.

– Зазнался, гад, – сказал один из парней, скалясь нехорошей улыбкой.

Родители старого приятеля сидели напротив за столом. Вит смотрел на кряжистого седого мужика, на невысокую худую женщину, глядевшую в пустоту. Правая рука у отца Герыча заканчивалась округлой розовой культей. Глаза его жены, лишенные век, походили на застывшие кругляши фарфора.

Вит смотрел и не сомневался: дела у Герыча идут хорошо.

Длинный стол был щедро уставлен поминальными блюдами. Мать не ела – клевала: кусочек блина, глоточек киселя. Виту кусок не лез в горло. Он оглядывал лица деревенских – и везде взор выхватывал уродства.

У толстой и круглолицей бабы на другом конце стала не было ушей. Кожа на их местах натянулась уродливыми старыми шрамами. Старый седобородый дед рядом с ней тоже не прятал культю на правой руке, неумело удерживая левой потрескавшийся граненый стакан. Мужик в выцветшем камуфляже, посаженный по соседству и шумно отрыгивавший после каждого нового глотка узвара, был одноглаз.

Нырнув под стол за упавшей вилкой, Вит невольно замер, увидев костыль, придерживаемый беспалой ладонью деревенского старосты. Распрямившись, встретился с ним глазами.

– Да, – звучно проговорил пожилой мужчина. – Больно было, сынок. Он же зубами, когтями… Зато деревня в сохранности.

Вит онемел. Язык прилип к небу бессильной пиявкой.

– Я ж вырос здесь. – В низком голосе старосты звучала тоска. – Я за это место в ответе.

Не зная, что тут сказать, Вит неловко кивнул. Оглянулся на мать, которой что-то энергично втолковывала краснощекая тетка, растягивая в улыбке щель беззубого рта.

Сидеть среди десятков калек становилось все невыносимее, и он вышел – сначала в сени, потом на залитую солнцем летнюю улицу.

В этот час ему не хотелось искать парней, чьих сочувственных речей да неловких хлопков по спине хватило уже в день приезда. Сам не понимая зачем, Вит направился к амбару.

Темная громада строения все так же торчала на отшибе деревни.

Вит шагал к ней, точно загипнотизированный.

И замер у самого входа.

Он стоял, ощущая, как смотрят на него из непроглядной, беспросветной темноты. Как вглядывается в него сосущая мгла, лишенная дна и даже намека на свет в конце.

Нет, в конце ждало чудовище. Уродливое подобие человека. Нелюдь, способная отобрать все, что дорого, и оставить взамен лишь смерть и пустоту.

Вит утер холодную испарину со лба.

– Ты не вылезешь, – зачем-то проговорил он. – Ты не посмеешь. Твое место там, во тьме.

И тогда там, во тьме, зашаркали, приближаясь, шаги.

Вздрогнув, Вит попятился, не в силах отвернуться. Споткнулся и некрасиво плюхнулся наземь.

Из амбарного мрака выступила щуплая фигурка. Пацаненок лет десяти. Одетый в выцветшие футболку и шорты, он бережно, как величайшую драгоценность, нес, прижимая к груди, пушистого маленького котенка. Котенок щурился и прижимался к мальчику, ища у него защиты.