Книга Самая страшная книга 2026, страница 252 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

Виталий тогда кивал – механически. Просто потому, что надо было. В свое время Герман действительно помог с достойным надгробием для матери, и тот вечер с затянувшимся видеозвонком походил на выплату тягостного долга.

Виталий остановился на ходу, будто налетев на невидимую стену. Отшвырнул стонущий короткими гудками телефон. Мысль, пробившаяся сквозь панический белый шум в голове, ужаснула – и подарила жуткую надежду.

– Мракосеич! – крикнул он хрипло. – Ты же слышишь меня! Приди!

Лампа на прикроватном столике мигнула – раз, другой – и погасла. Очертания комнаты растворились во тьме. И, соткавшись из этой непроглядной тьмы, перед ним выросла бледная нелюдь.

– Звал? – спросил Мракосеич голосом, напомнившим шелест опавшей, мертвой листвы.

– Спаси ее! – Виталий мотнул головой в сторону еле различимой во тьме кровати.

Мракосеич облизнулся – в провале пасти мелькнул черный язык.

Три знакомых до дрожи слова в темноте прозвучали по-особенному беспощадно – и выбора на этот раз не оставалось.

Виталий не закричал, когда острые когти проткнули живот Алены. Не завопил, когда живот лопнул, точно потрескавшийся арбуз. Не заорал, когда бледная тварь вырвала из вспоротого чрева сморщенное трепещущее нечто, плод их с Аленой любви, и принялась рвать его на кусочки, жрать с жадностью бродячего пса.

Крик застрял в горле, бритвой рассекая голосовые связки. В голове что-то взорвалось – и потекло теплыми струями по ногам.

Алена захрипела, содрогнулась – раз, другой, третий, – и ее лицо застыло мертвеющей маской.

Мракосеич медленно распрямился, покончив с чудовищной трапезой. Слегка наклонив уродливую голову, будто в изумлении, он уставился на мраморно-белое женское тело на окровавленном ложе.

Виталий бросился вперед. Он рванулся с сорванным воем, прыгнул, не видя ничего, кроме ненавистной нелюди перед собой. Руки сами сомкнулись на тощей шее – давно забытый удушающий прием с курсов самообороны. Зубы впились в бледную плоть, вонзились под собственное яростное рычание.

Мракосеич дернулся, издав скрежещущий всхрип. Виталий повис на его шее, стискивая руки изо всех сил, вгрызаясь с остервенением бешеной собаки. Прямо в глотку хлынула вонючая жижа, и нутро загорелось, точно обожженное кислотой.

Черный плащ нелюди распахнулся, обернулся мощными крыльями. Сильный удар в грудь на мгновение лишил дыхания. Страх полыхнул было, но тут же растворился в кипящем океане горя и ненависти.

Тьма вокруг навалилась, обнимая мглистым коконом. Взмах крыльев ударил в голову, взорвался ослепительной болью перед глазами. Виталий изо всех сил откинулся назад, пытаясь сломать шею проклятого чудовища, бешено замотал головой, впиваясь в стылую кожу, смрадное мясо.

Воздух засвистел в ушах. Инстинктивно зажмурившись, Виталий продолжал душить и грызть проклятую тварь. Взмахи крыльев били по голове и плечам – каждый новый удар вспыхивал пламенем боли перед сомкнутыми веками.

Волны холода накатили под залихватский посвист ветра. Виталий не мог понять, где они летят, не мог даже осмотреться – все, что он был в силах делать, это грызть и душить. Он воспользовался единственным шансом, короткой заминкой ослепленного жадностью чудовища – и теперь был одержим одним исступленным желанием.

Убить чудовище. Во что бы то ни стало.