Книга Витязь в розовых штанах, страница 44 – Дарья Донцова

Авдотья примолкла.

– Что-то вспомнили? – осведомилась я.

Семенова смутилась.

– Да. Мне тогда семь лет было. Маленькая совсем. Варвара Егоровна еще не сошла с ума, не просила прекратить курить, она веселая такая была. У Петра Павловича был юбилей. Не помню, сколько лет. Гончаровы праздник устроили, пригласили соседей, столы накрыли. Лариса пошла к ним, меня взяла. Мне стало скучно, я начала бродить по чужим апартаментам. Смотрю, в одной комнате статуэтка как у тети, тоже пуделек. Так мне ее захотелось! Прямо зубы свело! Схватила фигурку, в карман спрятала и домой! Поиграла с ней, потом решила поставить в коллекцию. Нашла место на полке, туда добычу пристроила рядом с такой же, которая у мамы была. Смотрю на собачек… Маленькая, а сообразила, что нехорошо поступила, брать чужое нельзя. И тетя Лара сразу заметит, что у нее лишний экземпляр появился. Схватила фигурку, думаю, эту я стащила или другую? Они же одинаковые! Побежала вниз, поставила собачку на место, никто не заметил, что я ее уносила.

Авдотья взяла статуэтку.

– Смотрите, как здорово сделана!

Потом она перевернула пуделька.

– Видите цифры? Номерное изделие, подлинное, не фейк.

Я прищурилась.

– Похоже, номер написан изнутри.

– Конечно, – засмеялась Авдотья, – вы правильно поняли. Тетя Лариса приобретала только подлинные изделия.

Семенова вернула пуделька на место, взяла другую статуэтку, перевернула.

– Здесь тоже номер.

– Верно, – кивнула я, – только он по-другому написан.

– Конечно, заводы разные, – согласилась Семенова. – Гончарова была доброй женщиной, но болезнь способна человека изменить. За одно лето Варвара Егоровна разум потеряла, постарела внешне на десять лет. Когда они с мужем вернулись из Углово, Варвара начала соседей шпынять. Когда я ее после того отдыха впервые увидела, сначала не узнала, так она изменилась. Вернусь к вашему вопросу, все ли на месте после визита незнакомца. Вроде да! Но если он утащил какую-то книгу или фарфорину, не сумею это заметить. Понимаете?

– Да уж, – улыбнулась я, – очень много статуэток, и томов немало. А где, вы говорите, у Гончаровых дача? В Углово?

– Да, – подтвердила моя собеседница, – улица Лесная, дом тридцать. Чудесное место, недалеко от Москвы, а тишина и красота! Когда мне исполнилось десять, тетю Ларису положили на операцию. Конец мая на дворе, Варвара меня к себе забрала. Я брыкалась, говорила: «Уже взрослая, прекрасно одна поживу». Гончарова кивнула: «Конечно. Только Петр Павлович укатил в командировку, мне помощница в огороде нужна. Помоги, пожалуйста».

– Вы говорите, что загородный дом в Углово. Уверены, что не в Загово? – осведомилась я.

– Загово? – переспросила собеседница. – Никогда такое название не слышала. Летом они точно жили в Углово. Там у Гончаровых огромный участок, детская площадка, комнат много. Может, у семьи еще недвижимость в Загово была? Они очень обеспеченными людьми были. Но я про такое место не слышала. Вот в Углово многих знала, до сих пор помню, что в соседнем доме жила далеко не молодая Миранда Попандополо. Я ее называла тетей Верандой. А фамилия очень смешила меня – «попа до пола»! Хорошо хоть, ума хватало вслух так не говорить. Готовила тетя Веранда вдохновенно, все острое, много чеснока, овощей. У нее отец был греком, дома готовили то, что он любил.