Книга Жанна Ладыжанская и тайна трёх пицц, страница 31 – Оксана Иванова-Неверова

– Выдыхай, Лапшин. – Я достала пальцами изюмину и почавкала. – Толик вложился в благотворительный проект. Это… как ты там сказал? Его деньги. Он сам их отдал. Добровольно. И не пыхти – я тебя сдавать не собираюсь.

– Я тоже. – Тётя Наташа поставила перед ним ещё один компот. – Ведь ты больше не будешь?

Лапшин затрясся от радости, закрутил шеей, будто произнося клятвенное не-не-не, влил в себя полстакана компота и закашлялся.

– Ну вот и ладно, – сказала тётя Наташа, точнее, повар Наталия Сергеевна. А потом посмотрела на часы над дверью и добавила: – Прогуливать всё-таки нехорошо.

Я сделала глаза-кругляшки, насколько позволяли косы, и эта женщина – по-настоящему милая, без сарказма – рассмеялась.

– Ладно. – Она поправила белую шапочку. – Посидите тихонько до звонка. Вон там, у мойки, как будто я вас не видела.

Мы с Игорьком сместились в уголок, и я включила профессионала.

Дождавшись, когда Лапшин дожуёт степановские котлетки, третий кусочек хлеба с подноса и немного успокоится, я успокоила его ещё сильнее.

– Ну что, коза ностра несчастная, – участливо спросила я, – стрёмно?

Игорёк поперхнулся и, кажется, снова собрался плакать.

– Ты мне это брось, – пресекла я нервный срыв, – лучше давай по делу. С тётей Наташей мы всё решили, а вот с твоей преступной организацией – нет. Криминальный авторитет крепыш по-прежнему бодр и довольно упитан, если ты подзабыл… Ради чего такие риски, Игорёк? Тебе полкласса денег должны и не возвращают, ты в жизни колпачок от чужой ручки не взял – и вдруг…

Впрочем, я уже и так примерно понимала, что происходит. Я очень даже разделяла переживания Лапшина, ведь у меня тоже не было друзей. Все хотят дружить, иметь компанию, тусить коллективом. Разница только в том, на что ты готов ради этой самой компании. И чего она от тебя требует…

– Так что там на кону-то? – Я отобрала у Лапшина хлеб, чтобы он начал наконец нормально отвечать. – Что было обещано?!

– Я… ничего ему не обещал.

Эх, Игорёк, Игорёк!

– А он? Он тебе что обещал, поганец этот, тля кукурузная?! Дружбу настоящую? Товарищескую поддержку?!

Игорёк уронил голову и вперил страдальческий взгляд сквозь собственные кроссовки, напольное покрытие, фундамент и кору земли. Похоже, я снова не учла уровень впечатлительности Лапшина. Что он там про деньги говорил? Его деньги и сам отдал.

– А пицца, Игорёк? – Я потрясла его за плечи, отрывая от созерцания земного ядра. – Пицца ведь не твоя!

– Э… это не деньги. – Он сжался и посмотрел мне в глаза: – Это… пе… пере… распределение, – едва слышно прошелестел он.

– ЧТО?! ПЕРЕ-что?! ТЫ В СВОЁМ УМЕ?!

Тётя Наташа испуганно выглянула из кухни, я дала знак, чтобы она не подходила. Я сунула в рот горбушку и заставила себя съесть её целиком, чтобы у Игорька было время восстановить психику.

– Это еда, – жалобно протянул Игорёк, осторожно отодвигаясь от меня.

– Угу. – Я проглотила остатки горбушки, Лапшин зажмурился. – И эту еду ты перераспределял крепышу, да? – сказала я, распираемая гордостью за своё спокойствие.

Лапшин вздохнул. Я продолжила негромко и равномерно:

– Ты просто тихонечко воровал продукты по заданию этого хмыря, а он кормил тебя обещаниями дружбы навеки. Доверие надо заслужить великим делом. Еда – это всего лишь еда, ничего криминального. Голодных надо накормить, деньги раздать неимущим… Крепыш, конечно, был и голоден и неимущ… ТАК?!