Книга Дом для Маргариты Бургундской. Жена на год, страница 46 – Людмила Вовченко

Это слово она произнесла спокойно, но в нём уже чувствовалась власть. Не показная — хозяйственная.

Бочки отправились в подвал. Там было прохладно, сухо, и Маргарита лично проверила, где что будет стоять: отдельно — мясо, отдельно — жир, отдельно — уксус и вино. Глиняные горшки разложили на полках, шерсть унесли в сухое помещение, где можно было заняться промывкой, когда появится время.

— Зимой спасибо скажем, — пробормотала Клер, глядя на запасы.

— Зимой мы просто будем жить, — ответила Маргарита.

Семьи беженцев приехали следом. Не сразу — под вечер. Повозки у них были беднее, люди — настороженнее. Они остановились у ворот, не заезжая во двор, и Маргарита сразу это заметила.

Она вышла к ним сама.

— Вы добрались, — сказала она без высокомерия и без снисхождения.

Кузнец кивнул.

— Мы решили не тянуть, госпожа. Пока вы не передумали.

Она усмехнулась — коротко, почти незаметно.

— Я не из тех, кто передумывает, — сказала она. — Проходите. Временно — в правое крыло. Оно пустует.

Люди переглянулись. Правое крыло — это звучало почти как дворец.

— Зима близко, — продолжила Маргарита. — Строить дома сейчас — глупо. Весной вернёмся к этому разговору. До весныу вас есть работа, крыша и оплата. Меня это устраивает. Вас?

— Более чем, — ответил плотник.

Она кивнула. Вопрос был закрыт.

Вечером дом гудел, как улей. Кто-то разгружал, кто-то готовил, кто-то мылся после дороги. Маргарита сидела у окна с чашкой чая — того самого, восточного. Заварила его осторожно, по памяти, не переборщив.

Вкус был странный. Непривычный. Лаванда, можжевельник… и лимонник.

Она замерла.

Запах — тёплый, свежий, мужской — всплыл в памяти внезапно, без приглашения. Форма. Чужая рука, поддерживающая локоть. Ямочки на щеках, когда он усмехнулся. Синие глаза — слишком живые, слишком внимательные.

Нет, — резко подумала она и поставила чашку.

Она замужняя женщина. Беременная. Её жизнь сейчас — это дом, ребёнок, люди, ответственность. Мысли о чужом мужчине — непозволительная роскошь.

— Глупости, — сказала она вслух.

Но ночью он всё равно пришёл.

Не во сне — в ощущении. В странном полусне, когда тело отдыхает, а разум ещё цепляется за образы. Она видела море, слышала крики чаек, чувствовала солёный воздух. Видела его спину, широкую, уверенную. А рядом — две женщины.

Одна старше. Ухоженная. Сдержанная.

Другая моложе. Живая. Слишком любопытная.

Мать и сестра, — поняла она сквозь сон и вдруг проснулась.

Сердце билось ровно, но быстро.

Маргарита села, положила ладонь на живот.

— Всё хорошо, — тихо сказала она. — Это просто усталость.

За окном было тихо. Дом спал. Дом, который она выбрала. Дом, за который отвечала.

Весной они начнут строить.

Зимой — выстоят.

А мысли… мысли она научится держать под контролем.

Она обязательно научится.

Утро пришло без спешки, но с делами.

Маргарита проснулась ещё до того, как в доме окончательно ожили шаги. За окном стояла та самая тишина, в которой слышно, как дышит поместье: далёкое фырканье лошадей, негромкий скрип ворот, приглушённые голоса во дворе. Она лежала, прислушиваясь, и ловила себя на мысли, что впервые за долгое время не ждёт неприятностей. Усталость была — глубокая, телесная, но тревоги не было.

Она медленно поднялась, опираясь ладонью о край кровати, оделась без помощи, аккуратно, как делала всё последнее время. Зеркало отразило женщину с чуть округлившимся лицом, спокойным взглядом и собранными волосами. Не королеву, не изгнанницу. Хозяйку.