Книга Дом для Маргариты Бургундской. Жена на год, страница 50 – Людмила Вовченко

— Это не «вот», — отрезала Агнешка. — Это «скоро будут щенки, а вы тут суетитесь».

Маргарита провела ладонью по собачьему боку, ощутила под пальцами тёплое движение — словно кто-то маленький толкнулся изнутри. Сердце неожиданно сжалось, мягко, без боли.

— Хорошо, — сказала она уже тише. — Значит, готовим. Тепло. Чисто. Тишина.

Клер кивнула с такой готовностью, будто ей дали приказ во время боя.

— Я всё сделаю!

— Ты не всё, — поправила Маргарита. — Ты — половину. Вторую половину сделает порядок.

Она поднялась, отряхнула ладони.

— Клер, принеси чистые тряпки, кипячёную воду и ещё соломы. И убери здесь всё лишнее. Агнешка…

— Я знаю, — перебила та и уже пошла к своей сумке. — Я здесь не только для того, чтобы ругаться со священником.

— И слава Богу, — ответила Маргарита, и только потом поняла, что сказала это вслух.

Агнешка остановилась и повернула к ней голову, прищурилась.

— О. Вы уже начали меня поддевать его словами. Это заразно.

— Это полезно, — спокойно ответила Маргарита. — Для репутации.

— Для репутации полезно молчать, — буркнула знахарка, но уголки губ у неё дрогнули.

С другой стороны двора раздался знакомый кашель — сухой, церковный, будто человек кашляет так же, как читает проповедь. Отец Матей стоял у ворот, придерживая полы сутаны, чтобы не испачкать их в грязи. В руках у него была небольшая корзина — и это уже само по себе выглядело подозрительно.

— Доброе утро, госпожа, — сказал он с улыбкой. — Я проходил мимо и подумал…

— О нет, — сразу сказала Агнешка.

— …что в вашем доме, — продолжил он, не обращая на неё внимания, — будет полезна свеча из хорошего воска. Зима близко.

— Зима близко, — повторила Агнешка таким тоном, будто священник только что объявил войну.

Маргарита взяла корзину, заглянула внутрь: аккуратные свечи, небольшой кусок воска, и — она не поверила глазам — мешочек сушёных яблок.

— Это ещё зачем? — спросила она.

— Для отвара, — ответил отец Матей легко. — Сухие яблоки… хорошие для горла и… — он посмотрел на живот Маргариты, чуть мягче, — для женщин в положении.

Агнешка фыркнула.

— Конечно. Сейчас вы ещё скажете,что и щенков надо крестить.

— Если они выживут, — невозмутимо ответил отец Матей, — я готов.

Клер прыснула. Маргарита хотела сохранить серьёзность, но не удержалась — улыбнулась.

— Благодарю, отец Матей, — сказала она. — Это действительно полезно.

— Я рад, — кивнул он. — И… госпожа, вы обещали, что в воскресенье будете на службе.

— Я помню, — ответила Маргарита.

— Тогда я попрошу, — он сделал паузу, выбирая слова так, как выбирают безопасную тропу, — чтобы ваши люди тоже пришли. Все.

Агнешка подняла глаза к небу.

— Сейчас начнётся.

— Не начнётся, — сказала Маргарита спокойно. — Они придут.

Отец Матей посмотрел на Агнешку победно.

— Видите? Порядок.

— Вижу, — буркнула та. — И уже страдаю.

Священник ушёл, а Маргарита почувствовала, как в ней что-то тихо расправляется. Она сама выбрала этот баланс: немного церкви — чтобы заткнуть рот слухам и укрепить дом в глазах деревни. Немного свободы — чтобы не задохнуться. В этом веке баланс был не роскошью, а инструментом выживания.

И всё же — утро требовало не философии, а рук.

Она пошла в правое крыло.

Там пахло стружкой, железом и мокрой шерстью. В длинном коридоре стояли сундуки, мешки, свёртки — всё то, что привезли семьи. Люди уже пытались устроиться, и это было хорошо: человек, который раскладывает свои вещи, перестаёт быть беглецом. Он становится жильцом.