Книга Дом для Маргариты Бургундской. Жена на год, страница 52 – Людмила Вовченко

— Ну? — спросила знахарка и сразу увидела девочку. — Ага.

Она подошла, посмотрела на Колетт, потрогала запястье, заглянула в горло — быстро, уверенно.

— Простуда. Горло. Жар. Не умирает, — сказала она тоном, который почему-то успокаивал больше, чем ласковые слова. — Но если вы будете носиться вокруг и плакать, то начнёт.

Луиза вспыхнула.

— Я не плачу…

— Пока, — отрезала Агнешка. Потом повернулась к Маргарите. — У вас есть мёд?

— Есть, — ответила Маргарита.

— Есть уксус?

— Есть.

— И сушёные яблоки от святого человека, — добавила Маргарита.

Агнешка усмехнулась.

— Святые тоже иногда полезны. Хорошо. Будем делать питьё. Тёплое. Не горячее. И обтирания. И пусть она спит.

Маргарита смотрела на неё и вдруг ощутила то странное удовольствие, которое бывает, когда рядом профессионал. Не важно, что методы разные. Важно, что мозг работает.

— Луиза, — сказала Маргарита тихо, — ты будешь делать то, что мы скажем. Не потому что я госпожа. А потому что это поможет твоей дочери.

Луиза кивнула, губы у неё дрогнули.

— Да, госпожа.

— И ещё, — добавила Маргарита. — Когда Колетт станет лучше, ты начнёшь работу. Мне нужна одежда для ребёнка. Пелёнки, распашонки. Простыни. И тёплые вязаные вещи. Я дам ткань. Ты скажешь, сколько нужно.

Луиза смотрела на неё так, будто ей дали не работу, а шанс.

— Я… я сделаю, — прошептала она.

— Не «сделаю», — вмешалась Агнешка, — а «сделаю, когда дочь станет лучше». Потому что иначе вы упадёте рядом с ней, и мне придётся лечить уже двух.

Маргарита усмехнулась.

— Слышала? Сначала дочь.

Луиза кивнула быстро, благодарно.

Они спустились на кухню, и там началась та самая жизнь, которую не покажешь словами «обустроились». Клер кипятила воду, кто-то растапливал мёд, Агнешка рычала на молодую кухарку за то, что та слишком щедро сыплет траву в отвар. Маргарита держала всё в руках не приказами, а присутствием: когда хозяйка рядом, люди меньше суетятся.

В псарне собака тяжело вздохнула, и Маргарита на секунду остановилась, прислушиваясь. Ей показалось, что дом сегодня рожает и лечит одновременно: щенки — на подходе, кобыла — на подходе, ребёнок в ней — растёт, девочкав правом крыле — борется с жаром.

Слишком много жизни, чтобы быть несчастной.

К вечеру Колетт уже пила отвар, жар чуть спал. Она всё ещё была слабой, но глаза стали яснее. Маргарита зашла к ней ещё раз.

— Как ты? — спросила она.

— Тепло, — прошептала девочка. — И… вкусно.

— Вот и хорошо, — сказала Маргарита и вдруг добавила, почти шутливо: — Ты только не привыкай болеть. У нас работы много.

Колетт попыталась улыбнуться, и у неё получилось.

Когда Маргарита вернулась в свою комнату, она почувствовала ту самую усталость, которая приятна: усталость сделанного дня. Она села с чашкой чая — уже другого, простого, без можжевельника и лимонника. Не потому что боялась мыслей, а потому что сегодня не было места для лишнего.

За окном поднялся ветер. Где-то вдалеке стукнуло железо — Этьен ещё не закончил. В коридоре тихо прошептала Клер, раздавая распоряжения на завтра. Дом жил.

Маргарита положила руку на живот и закрыла глаза.

— Мы выстоим, — сказала она тихо.

И в этот момент снизу донёсся короткий, взволнованный крик Клер:

— Госпожа! Идите! У суки началось!

Маргарита резко открыла глаза. День ещё не закончился.