Книга Дом для Маргариты Бургундской. Жена на год, страница 58 – Людмила Вовченко

Сегодня — работа.

Сегодня — дом.

Сегодня — порядок.

А всё остальное…

Она умела откладывать.

К полудню дом окончательно проснулся и вошёл в рабочий ритм — не шумный, не суетливый, а тот самый, который бывает там, где каждый знает своё место и цену своему времени. Маргаритапрошлась по двору ещё раз, уже не как хозяйка, проверяющая, а как человек, который смотрит вперёд и прикидывает: где узко, где лишнее, где потом аукнется.

У ворот стояли двое из новых людей — братья-плотники, пришедшие с беженцами. Они о чём-то спорили, размахивая руками, но спор был не злой, а рабочий: один настаивал на одном способе крепления, другой — на другом. Маргарита остановилась, послушала.

— Делайте так, чтобы зимой не дуло, — сказала она, не повышая голоса. — А как именно — решайте сами. Мне важен результат, а не то, кто оказался прав.

Братья переглянулись, кивнули почти одновременно.

— Поняли, госпожа.

— И ещё, — добавила она. — Доски берите из тех, что сушатся под навесом, не из свежих. Свежие поведёт.

— Да, госпожа.

Она пошла дальше, чувствуя, как внутри всё складывается в аккуратную систему. Не идеальную — такой здесь быть не могло, — но живую, устойчивую.

У амбара Клер распределяла мешки с зерном. Рядом стоял молодой парень из деревни, которого наняли помогать по хозяйству, и слушал так внимательно, будто от этого зависела его жизнь.

— Эти — на помол, — говорила Клер, указывая. — Эти — на корм. Эти — не трогать без моего ведома.

— Понял, — кивал парень.

Маргарита подошла ближе.

— Как зовут? — спросила она.

— Пьер, госпожа.

— Пьер, — повторила она. — Если увидишь, что кто-то берёт больше, чем положено, или портит — сначала скажи Клер. Если Клер нет — мне. Сам не геройствуй.

Пьер выпрямился.

— Я понял. Я не вор.

— Я не говорю, что ты вор, — спокойно ответила Маргарита. — Я говорю, как здесь принято.

Это действовало лучше любых клятв.

После обеда, простого и сытного, Маргарита ушла в правое крыло. Там в одной из комнат Клер уже устроила подобие мастерской: стол, корзины с тканями, мотки шерсти, иглы, ножницы. Луиза стояла у окна и раскладывала отрезы, проверяя их на свет.

— Лён хороший, — сказала она, не оборачиваясь. — Не рвётся, не сыпется. Из этого пойдут пелёнки.

— А это? — Маргарита коснулась более грубой ткани.

— На простыни. И на рубахи. Ребёнок быстро растёт.

Маргарита кивнула.

— Не экономь. Лучше пусть будет больше.

— Я знаю, — сказала Луиза. — Я своих троих вырастила.

Маргарита замерла.

— Ты не говорила.

— А зачем? — Луиза пожала плечами. — Двое не выжили.Один ушёл с мужем и не вернулся. Это прошлое.

Маргарита не стала задавать вопросов. Здесь не спрашивали, если человек сам не открывал.

— К зиме нам понадобится ещё, — сказала она вместо этого. — Я хочу, чтобы всё было готово заранее.

— Будет, — спокойно ответила Луиза.

Из-за двери донёсся голос Агнешки — резкий, насмешливый.

— Я же говорила, не держи ногу так! Ты не корова!

Маргарита усмехнулась и вышла в коридор.

Агнешка стояла у лестницы и отчитывала одного из работников, который неловко перевязывал себе палец.

— Если ты его так стянешь, он посинеет, — продолжала знахарка. — И тогда будешь не работать, а ныть.

— Я не ною, — пробормотал мужчина.

— Вот и хорошо, — отрезала Агнешка. — Тогда делай как я сказала.

Она заметила Маргариту и фыркнула.

— Все хотят лечиться, но никто не хочет слушать.