Книга Певчая птица и каменное сердце, страница 128 – Карисса Бродбент

И чувствовала Азара, который сопровождал меня во тьме.

«Вот такой и должна быть магия, – прошептал голос. – Легкой, как дыхание».

На меня смотрело мое же собственное лицо, и между сияющими чертами его разбегались трещины. Из глаз, изо рта, из ноздрей женщины-двойника полился огонь. Я чувствовала, как магия внутри ее треснула, доведенная до пределов своих возможностей, когда сквозь отражение помчался поток теней. Исполненное ужаса лицо покрывала уже целая паутина трещин. Под кожей у женщины клокотала жидкая чернота, нарастая и все поглощая, пока языки пламени, задушенные тенями, не выбросили свои последние предсмертные крики. И тьма все прирастала, пока не заглушила свет. Мы сменили позиции, хотя я не помнила, чтобы куда-то двигалась. Теперь я прижимала ее собой к полу.

Трещины раскрылись, из женщины-отражения полилась тьма. Я впервые вглядывалась в свое лицо.

Не в лицо Мише, избранной солнцем, талантливого ребенка света.

А Мише-вампирши, тенерожденной, которая уже много лет назад позволила тьме поглотить себя, но просто отказывалась это видеть.

Моя рука окунулась в дыру на груди женщины-отражения. Сомкнулась вокруг центра ее силы, теперь погруженного в чернильную тень.

«Порочна», – подумала я и даже улыбнулась, когда она разлетелась почерневшими клочьями.

Я не помню, как вставала. Все чувства были размыты, сознание тонуло в ощущениях и порывах. Призраки кишели повсюду. Но Азар заталкивал их обратно, черпая силы из нашего общего источника. Теперь я понимала, что тени были просто их частью, – я чувствовала их души, сжавшиеся до слабого намека на то, чем они когда-то были, тогда как сейчас остались только боль, голод и страх. Очень легко было накинуть на них это покрывало темноты и вывести их прочь. Я не помню, как взяла Азара за руку; помню только, что, когда его пальцы переплелись с моими, мне показалось, что ключ встроился в замок.

Мне хотелось утонуть в этом ощущении.

Мне хотелось еще большего – мне хотелось всего сразу. Вокруг меня все расплывалось. В слоях между мирами эхом разносился далекий смех – Офелия!

«Это восхитительно, – сказала она. – У певчей птички обнаружились острые коготки. Но какую цену она за них заплатит».

Однако даже на Офелию не хотелось обращать внимания.

Все казалось нереальным.

До тех пор, пока изящные пальцы не погладили меня по щеке. Прохладные и нежные, то была единственная реальная вещь среди жизни и смерти.

Я заморгала, чтобы лучше видеть.

Из левого глаза Азара тянулись в небо лучики света, сплетаясь с магией, которая все еще истекала из моих ладоней. Его большой палец обвел изгиб моей щеки, и я услышала невысказанные слова утешения: «Все в порядке. Возвращайся».

Слепая ярость моей магии угасла. В его взгляде я увидела еще одну себя: Мише, женщину, на которую он вот так смотрел.

Мы стояли перед алтарем. Честно говоря, смутно помню, как мы туда попали. Я подняла руку и увидела в ней каменный диск. Ключ.

Азар взял мою руку в свою. Мы вместе опустили камень на место. И когда по резьбе побежал золотой свет, ларец раскрылся, и мы вместе протянули в него руки. Нас окутало воспоминание, принадлежавшее Аларусу.

Мы с Ниаксией стоим у завесы между мирами. Мы в переходной точке между всем: нижним миром, миром смертных, Нисхождением и землей богов. Над нами возвышается обсидиановое дерево, и его черные листья тихо плывут к земле. В отдалении виднеется мое королевство.