Книга Певчая птица и каменное сердце, страница 189 – Карисса Бродбент

Когда мои зубы в первый раз погружаются в горло Сейши, та поначалу не понимает, что происходит. Сестра еще не знает, чем я стала. Я и сама еще этого не знаю. Мир уже снова размывается перед глазами, мысли исчезают под слепым, безумным голодом, тонут в лихорадке недомогания, которую я испытываю после обращения.

Недоумевая, сестра пытается отстраниться. Но стоит лишь мне впервые почувствовать вкус крови, как темные инстинкты берут верх. Я снова проваливаюсь во тьму.

Мои зубы вонзаются Сейше в горло: снова и снова, снова и снова.

Домой я так и не попадаю.

Я крепко зажмурилась, но это не помогло остановить страшную сцену, что разыгрывалась у меня перед глазами. Уже не Атроксус показывал мне последние секунды жизни Сейши. Это память терзала меня.

Никогда не думала, что буду завидовать искалеченной девчонке, которую спас Райн, – которая боялась и сама не помнила чего. Но, боги, как же мне вдруг снова захотелось ею стать. Обнять бедняжку и сказать ей: «Просто позволь лихорадке сжечь все это. И более не оглядывайся».

Но ведь это всегда было со мной? Тень, на которую я старалась не обращать внимания. Не так трудно отвернуться, когда можешь погрузиться в чужие проблемы и сказать себе, что это твое призвание, а вовсе не проявление эгоизма.

Моими последними словами, обращенными к сестре, были: «Я хочу домой».

«Это не мой дом», – заявила я Райну в ту ночь, когда сообщила ему, что ухожу, а он в ответ посмотрел на меня, словно брошенный щенок, и этот его взгляд рвал мне душу. Райн так хотел дать мне дом, а я так хотела, чтобы он мне его дал. Но даже тогда я не вполне понимала, почему мне кажется, будто все не так, как должно быть, – почему я не могу просто согласиться.

Теперь я все поняла. Это произошло потому, что свой дом я потеряла много лет назад. Я разорвала его на части своими же собственными проклятыми зубами.

Я даже не почувствовала, когда Атроксус отпустил меня. Следующее, что я помню, – что я стояла на четвереньках и меня рвало.

Пламя Атроксуса чуть поутихло, словно он испытывал мелкое удовольствие, наказывая меня. Бог смотрел на меня, подняв подбородок и с отвращением скривившись. Я смутно понимала, как жалко я, должно быть, выгляжу, стоя на полу в луже собственной блевотины.

– Какой ужасный конец, – тихо произнес он. – Умереть от рук чудовища в обличье твоей же возлюбленной сестры.

От этой мысли у меня в горле снова поднялась желчь. Теперь я поняла, почему призрак Сейши злился.

«Что бы она тебе ни сказала, это неправда», – заявил тогда Азар, утешая меня.

Он ошибся. Все оказалось правдой. Каждое слово.

– Ты понимаешь, как тебе повезло, что я дал тебе этот шанс? – спросил Атроксус.

– Да, – едва слышно прозвучал мой голос.

– Встань, – приказал бог.

Я повиновалась, мимоходом удивившись, что ноги в состоянии выдержать мой вес.

– Ты лучше всех прочих осознаешь последствия действий Ниаксии, – продолжил он. – А потому закончишь свою миссию.

Я не могла ничего ответить. Я и на ногах-то сейчас едва стояла.

– Отвечай мне! – рявкнул Атроксус.

– Да… – прошептала я. – Да.

Я подняла взгляд – не на Атроксуса, а на облака у него за спиной. Они напомнили мне о буре, которая бушевала за окнами храма в санктуме Тайн.

– Что произойдет с этим местом? – Мне не следовало это говорить, но я ничего не могла с собой поделать. Слова на языке были липкими и шершавыми. – Со всеми санктумами? Тут… Тут ведь можно все исправить. Здесь столько потерянных душ, и…