Книга Певчая птица и каменное сердце, страница 59 – Карисса Бродбент

Стражница издала последний вопль, который завибрировал у меня в костях. Но это не был крик боли. Это был крик сожаления о прошлом и облегчения от того, что происходит в настоящем. Он летел в прохладный покой теней. Азар сделал еще один разрез, а я раскинула руки по спине птицы.

– Все хорошо, – прошептала я. – Ты выполнила свою работу. Теперь можешь отдохнуть.

Азар расширил рану, из которой вырвался дым, и стражница наконец замерла.

– Азар! – в отчаянии выкрикнул Элиас. – Мы…

Чандра теперь помогала ему, но мертвецов было не счесть.

– Знаю! – отрезал Азар. И повернулся ко мне: – Помоги.

Тело стражницы было таким огромным, что нам с Азаром пришлось пролезть в рану, в клубящуюся массу черного, пурпурного, синего и серого. Она была мягкая, как пена, что сбивается у кромки океанского прилива.

– Что мы ищем? – спросила я.

Но не успели эти слова слететь у меня с губ, как я уже знала ответ. Пальцы дотронулись до твердого предмета, и от этого прикосновения словно бы молния пронзила все мое тело.

Азар остановился – он тоже почувствовал. Мы одновременно потянулись туда. Моя рука ухватила что-то гладкое, но твердое.

Внезапно я оказалась не здесь.

Я стою на краю своей территории, где нижний мир начинает наползать на царство смертных. Из середины груди исходит ощущение, похожее на боль. Богиня сосредоточена, словно волк, готовый напасть, и зубы ее обнажены тоже как у волка. У нее длинные темные волосы, ниспадающие по плечам водопадом. Они отливают пурпурным и черным, всеми оттенками ночи, и в них вспыхивают звезды. У этого невзрачного маленького существа есть лишь один-единственный божественный знак, и все же я чувствую, что это знак большой силы.

Я смотрю на свою грудь и вижу, что из нее торчит обсидиановая ветка.

– Разве ты не знаешь, кто я? – говорю я. – Ты думала, что это меня убьет?

– Нет, – отвечает она. – Но я думала, что это сравняет шансы, если мы оба истекаем кровью…

Подобное предположение веселит меня. Неудивительно, что это существо вызвало среди моих собратьев такой переполох.

Я хватаюсь за ветку и вытаскиваю ее. С зазубренного конца капает моя кровь.

– Полагаю, ты та своенравная богиня, которую все ищут.

Я вижу, что она насторожилась.

– Допустим.

– Как тебя зовут?

– Скажу, если ты поклянешься не отсылать меня обратно.

Я невольно улыбаюсь:

– Клянусь не отсылать тебя обратно.

Теперь она слегка расслабилась. Перекинула через плечо прядь волос – творение ночи.

– Ниаксия, – говорит она.

Я рывком вернулась в сознание. Я стояла, Азар тоже. Мы вдвоем держали гладкую черную ветвь обсидианового дерева, твердого, как мрамор. Ее изогнутое окончание было покрыто светящейся, мерцающей кровью – кровью бога, кипучей, как два тысячелетия назад.

Мы переглянулись, потрясенные только что увиденным – что это было, воспоминание? Но Луче нервно тявкнула, напоминая нам: время терять нельзя.

Мертвецы уже заполонили весь зал. Элиас и Чандра забрались на гору щебня, чтобы их не утащили. Безжизненные руки хватались за тело стражницы, уже застывшее.

Азар бросил ветку в суму и показал в дальний угол зала – на алтарь и лужу крови вокруг него:

– Туда.

Я не поняла, как это должно нам помочь, но времени расспрашивать не оставалось. Алтарь находился совсем рядом, и все же покрыть расстояние до него казалось невозможным. Храм был полностью захвачен призраками. Мы с боем пробивались через наступавших. Я неуклюже размахивала мечом во все стороны, морщась с каждым ударом, от которого натягивалась кожа на свежих ожогах, и едва успевала уворачиваться от тянущихся рук голодных мертвецов. Азар добрался до алтаря первым и упал на колени рядом с лужей. Кровь гневно плескалась по краям, задевая ему колени. Чандра и Элиас оказались бок о бок с ним. Я изо всех сил старалась пробиться туда – мертвецы наседали. Луче пыталась проложить мне проход, оттаскивая тела зубами.