Книга Жена двух драконов, страница 18 – Йона Янссон

Идиллия, которую Венетия с таким трудом выстроила вокруг себя, оказалась хрупкой, как первый осенний лед. После пира настроения в городе были приподнятыми, но быстро сменились тревогой. Прошло несколько недель, и эйфория от того, что караван послов благополучно удалился, начала испаряться, уступая место привычному глубинному страху. И вскоре для этого появилась веская, зримая причина.

То одни, то другие крестьяне говорили, что видели в небе дракона повелителя. Сначала это были лишь смутные слухи, передаваемые шепотом на рынке или у колодца, но вскоре свидетелей стало слишком много. Зверь не подлетал к городу, но уже несколько дней кружил неподалеку. Его видели парящим над дальними ущельями, а быстрая огромная тень скользила по склонам соседних гор. Иногда, когда солнце попадало на чешую под определенным углом, в вышине вспыхивала крошечная, но ослепительная золотая точка — словно звезда, затерявшаяся среди бела дня.

Это не сулило ничего хорошего: все знали, что повелитель выпускает дракона только с одной целью — уничтожить город. Мысль витала в воздухе, отравляя его, наполняя каждый вдох смрадом грядущей гибели. В глазах горожан снова поселился тот самый ужас, который Венетия видела в ночь пира. Люди начинали день, с тревогой вглядываясь в небо, и заканчивали его, прислушиваясь к ночным звукам в ожидании оглушительного рева и запаха гари.

Венетия не верила в это. Она отчаянно цеплялась за свои новые фантазии, как за спасительный плот. Дары были отменными, она сама видела тяжелые сундуки,ломящиеся от богатств. Прием прошел к полному удовольствию послов: они ели, пили, наслаждались ее танцем и улыбками. Логика подсказывала, что гневаться повелителю не на что. Глубоко спрятанная травма нашла извращенное оправдание: а что, если визит дракона — не кара, а проверка? Знак внимания? Воспаленное воображение рисовало абсурдные картины: возможно, зверь прислан не для разрушения, а чтобы увидеть избранницу?

Охваченная смесью страха и смутной надежды, девушка решила выяснить хоть что-то. С опаской она спросила отца, что значит появление дракона. Венетия застала его в кабинете, том самом, где когда-то он показывал дары. Комната тонула в полумраке, несмотря на день. Мэр сидел за массивным столом, заваленным теперь не отчетами, а картами и свитками с непонятными пометками.

Казалось, отец слишком погружен в заботы, чтобы заметить дочь. Когда она вошла, он даже не поднял головы. Взгляд был прикован к одной точке на карте, но Венетия понимала: он видит не пергамент, а пожары, руины и смерть. В последнее время он стал раздражительным, срывался на близких и слуг. Когда дочь повторила вопрос, он резко оборвал ее, чего раньше никогда не позволял.

— Не до тебя сейчас! — прорычал он, и в глазах вспыхнула такая яростная боль, что Венетия отшатнулась.

Он больше не был тем любящим, виноватым отцом, просящим прощения. Перед ней сидел загнанный в угол зверь, обреченный правитель, с которого вот-вот спросят по самому страшному счету. Отец проводил дни в кабинете, принимая еду там же. Дверь в его покои была закрыта для всех. Он строил иллюзорные планы обороны, бесполезные против огненного дыхания, лишь бы не сидеть сложа руки. И в этой отчаянной борьбе было больше ужаса, чем во всех крестьянских рассказах вместе взятых.