Книга Сахар и снежинки, страница 25 – Кристин Каст

Я стону, пальцы впиваются в нее, словно я могу натянуть ее еще глубже на свой член.

— Я никогда не перестану удивляться тому, насколько, блядь, ты идеальна. — хриплю я, снова резко подаваясь вперед, достаточно сильно, чтобы затряслась вся кровать.

— О да, блядь, — хнычет она.

Она жадно отдается каждому толчку, и задница отскакивает именно как надо. Ее пушистые розовые носочки дергаются позади, их кончики выглядывают, когда ноги вздрагивают от силы каждого движения.

— Заставь меня кончить, Уэст. Заставь меня кончить.

Я держу ее крепче и меняю угол, приподнимая еебедра одной рукой, другой обвиваясь вокруг, пока пальцы не оказываются между ее ног. Я нахожу ее клитор и надавливаю быстрыми кругами.

— Кончи для меня, — рычу я, толкаясь в нее все быстрее.

Она стонет в подушку, дрожа.

И затем я чувствую это. То идеальное маленькое трепетание. То, как ее стенки сжимаются, пульсируя вокруг меня, словно ее тело пытается запереть меня внутри. Ее ноги дрожат, и, вся дрожа, она издает стон такой сломанный и высокий, что это кажется нереальным.

— Вот так, — тяжело дышу я, замедляя толчки ровно настолько, чтобы позволить ей это прочувствовать. — Вот так, моя хорошая маленькая лисичка.

Я больше не могу сдерживаться. Я выхожу как раз перед тем, как потерять контроль, ласкаю себя, пока не оказываюсь на грани, а затем наклоняюсь, вонзаю зубы в изгиб ее задницы и кончаю со стоном, что вырывается из груди.

Она взвизгивает от внезапного укуса, затем смеется, запыхавшаяся в блаженстве, прежде чем рухнуть на матрас.

Я поднимаюсь и направляюсь к раковине. Включаю воду, пока она не станет теплой, и беру мочалку. Когда я возвращаюсь, она лежит там, улыбаясь мне, глаза тяжелые, грудь поднимается в медленном ритме. Я опускаюсь на колени рядом с ней и бережно вытираю ее. Стираю глазурь, сперму, беспорядок, который мы устроили вместе, пока не остается только тепло.

Закончив, я снимаю грязное одеяло с кровати и заменяю его толстым, меховым, что было накинуто на диван. Затем я укутываю ее в одеяло и забираюсь рядом.

Эмми сворачивается калачиком, прижимаясь лицом к моей груди с тихим, довольным вздохом. Я зарываюсь носом в ее волосы и притягиваю ее ближе, вдыхая сладость ее кожи и слабый аромат сахара, запах, который уже стал для меня домом.

Я не говорю этого вслух, пока еще нет, но мысль глубоко и уверенно оседает в сознании, когда мы оба погружаемся в сон — я не могу представить это место без нее. И если быть честным с собой, я не хочупредставлять свою жизнь без нее.

ГЛАВА 9

Эмми

Когда я просыпаюсь, рука Уэста тяжело лежит на моей талии, его медленное и ровное дыхание согревает затылок. Я снова закрываю глаза, позволяя себе раствориться в уюте его объятий, будто он не хочет меня потерять. Долгое, теплое мгновение я просто лежу и вдыхаю его запах гвоздики, перца и чего-то более темного, что принадлежит только ему.

Он шевелится позади меня, бормоча «доброе утро» хриплым и грубым ото сна голосом.

Я улыбаюсь и прижимаюсь ближе.

— Как спалось?

Он отвечает, сжимая руку вокруг моей талии, притягивая меня на тот последний дюйм, пока между нами не остается ни капли пространства. Его борода скользит по моему плечу, и он утыкается в шею.

— Лучший сон в моей жизни, — говорит он, губами касаясь моей кожи.

Что-то во мне шевелится и нарастает, слишком большое и яркое, чтобы понять. Если бы я знала, что он все это время был здесь один, в этом доме, я нашла бы его порог гораздо раньше. Потому что это тепло, эта безопасность, этот тихий сердечный ритм радости… это и есть счастье.