Книга Сахар и снежинки, страница 6 – Кристин Каст

Поэтому я делаю то, чтосделала бы любая разумная женщина, столкнувшись с мускулистым незнакомцем с топором посреди метели.

Я снова вскрикиваю, на этот раз громче, и бью его кулаком в лицо.

ГЛАВА 2

Уэст

— Ты ударила меня, — прорычал я, прижимая ладонь к челюсти.

— Ты подкрался ко мне сзади в темноте с топором! — парировала она.

— Это моя собственность, — отчеканил я. — Я ходил за дровами и увидел кого-то на своем крыльце. Ни к кому я не подкрадывался.

— Что ж, может, попробуй быть менее… — она махнула дрожащей рукой в мою сторону, трясясь так сильно, что стучали зубы, — убийственно пугающим.

Круглые широко раскрытые глаза цвета океана, ресницы покрыты инеем. Щеки вишнево-красные от ветра. Розовое пальто-пуховик выглядит промокшим, а сама она усыпана блестками и льдом, словно почти замерзшая рождественская игрушка.

Волк внутри меня шевельнулся.

Лиса.

Теперь я могу учуять ее острый, сладкий, арктический аромат. Он витает в воздухе, словно сахар, и одновременно любопытный и территориальный зверь во мне ощетинивается.

Заблудившаяся оборотень-лиса на Солнцестояние. Именно то, что мне не нужно.

Она пошатывается, колени дрожат.

— Со мной все в порядке, — говорит она, язык слегка заплетается.

— Конечно, — бормочу я, шагаю вперед и распахиваю дверь. Теплый воздух обрушивается на нас обоих. — Заходи, пока не заледенела насквозь.

Она колеблется.

Умная девочка.

Но вой бури заглушает все, и инстинкт самосохранения побеждает гордость. Она топает своими сапогами в пайетках на пороге, стряхивая снег на деревянный пол.

Я захлопываю дверь, опускаю задвижку и мгновенно сожалею об этом, когда ее теплый, дикий, сладкий запах заполняет весь дом.

Дрожь сотрясает ее, а руки дрожат так сильно, что она едва может ухватиться за молнию на пальто.

— Садись, — приказываю я. — Тебе нужно согреться, пока ты не грохнулась.

— Со мной все в порядке, — настаивает она снова, стуча зубами. Шатаясь, она проходит мимо меня к огню, бросает сумку и стаскивает перчатки зубами. — Мне просто нужно… эм… перекусить.

— Тебе нужно согреться.

Она игнорирует меня и роется в сумке, вытаскивая жестяную коробку и бормоча что-то о печенье. Ее пальцы настолько одеревенели, что она едва может открыть крышку.

Беспокойный волк внутри негодует.

Переохлаждение.

Я пересекаю комнату, хватаю шерстяное одеяло с дивана и накидываю ей на плечи.

— Закутайся. Сейчас же.

Она вздрагивает от прикосновения, но не спорит.

— Я исама собиралась это сделать, — бормочет она.

— Я так и думал, — говорю я.

Я разжигаю огонь сильнее, держась к ней спиной, чтобы она могла притвориться, что не разваливается на части от дрожи.

Позади меня что-то грохается. Я оборачиваюсь и застаю ее разрывающей пакет с пастельным зефиром.

— Что ты делаешь?

— Перекусываю, — говорит она. Зубы все еще стучат. Ее руки трясутся так сильно, что несколько мятно-зеленых и нежно-розовых зефирок выскальзывают, подпрыгивая по полу. Она подбирает их и заталкивает пригоршню в рот.

— Зачем?

Она моргает, как будто это очевидно, жует и глотает.

— Потому что я до конца не уверена, что переживу эту ночь, — говорит она наконец. — И если нет, то я хотела бы, по крайней мере, уйти со вкусом.

Я провожу рукой по лицу.

— Со вкусом?

Ее губы дрогнули. Она достает из коробки печенье с розовой глазурью.

— С сахарным вкусом.