Книга Сахар и снежинки, страница 9 – Кристин Каст

Раздевание.

Я натягиваю одеяло, пытаясь скрыть все свои прелести и румянец, ползущий по груди.

— Доброе утро, — говорит он, не отрывая взгляда от огня.

— Ты волк, — пищу я, предавая каждую крупицу самоуважения, которое должно быть у моего вида.

Он хмыкает и тянется за кружкой. Огонь играет на его лице. Высвечивает серебро в бороде и четкий контур челюсти. Что-то предательски трепещет внизу живота. Я немедленно подавляю это чувство.

— Почему ты не на фестивале? — выпаливаю я, потому что, по всей видимости, мой рот проснулся раньше мозга.

Он смотрит на меня глазами цвета грозовой тучи.

— А ты почему?

— Я была на пути туда, — говорю я, а потом спохватываюсь, — Не чтобы, типа, участвовать-участвовать. Я не ищу пару.

Он приподнимает бровь, и жар приливает от шеи к щекам.

Я откашливаюсь и поправляю одеяло вокруг себя, пытаясь сесть прямее и окидывая взглядом дом, замечая грубые балки и полки, заставленные наколотыми поленьями. На маленькой плите рядом с чайником стоит чугунная сковорода. Моя одежда, включая бюстгальтер, трусики и сапоги, аккуратно развешана на сушилке перед огнем.

— Я, эм… хотела бы одеться.

Он делает еще один медленный глоток из кружки и пожимает плечами.

— Не стесняйся.

— И где ты предлагаешь мне это сделать?

Он обводит рукой дом, состоящий из одной комнаты.

— Я закрою глаза.

Я смотрю на него, а он смотрит на меня. Молчаливый волчий вызов. Не знаю, почему я ожидала чего-то иного.

Ладно. Если он хочет играть, давай, блядь, поиграем.

Я встаю, прижимая одеяло к груди.

— Помнишь, когда я сказала, что ты джентльмен?

— Ага… — огонь потрескивает, а он прослеживает взглядом, как я двигаюсь в сторону камина.

— Беру свои слова обратно.

Я роняю одеяло.

Теплый и мягкий, как зефир, воздух в домике обволакивает меня. Несмотря на тепло, я вздрагиваю. Мурашки бегут по обнаженной коже, каждым дюймом тела я чувствую его тяжелый взгляд.

Кожаный подлокотник скрипит, когда он сжимает его одной большой рукой. Сухожилия на предплечье выпирают, челюсть напрягается, будто он сдерживает что-то дикое, что-то первобытное. Он рычит, и этот звук, это напряжение скользит по позвоночнику и оседает внизу живота.

Его неторопливый взгляд скользит вниз, пробегая по линиям ключиц, задерживаясь на изгибе груди и талии, на моем мягком, чувствительном центре, который ноет под его вниманием.

Когда его глаза снова поднимаются, они уже не цвета грозовой тучи. Они залиты ярким, расплавленным серебром, от которого переворачивается желудок, и хочется сжать бедра.

Его волк.

Этот взгляд выбивает воздух из легких. Осознание того, что мне нравится, как этот дикий блеск ловит свет огня, как его дыхание углубляется, как каждый дюйм его тела выглядит так, будто он едва сдерживается, поражает меня не меньше, чем желание внутри. Я никогда раньше не искала опасных ощущений. Никогда не хотела быть женщиной, которую мужчина изо всех сил пытается не поглотить.

Дикий, запретный трепет струится между моих ног. Пульс спотыкается. Кожа горит. Соски твердеют, превращаясь в пики. Я хочу, чтобы этот волк смотрел. Хочу, чтобы он прикоснулся. Хочу узнать, что происходит, когда мужчина вроде него перестает сдерживаться.

Но вместо этого я поднимаю подбородок, притворяясь, что его внимание не заставляет все внутри таять, не заставляет меня хотеть быть безрассудной и дикой.