Книга Сердце зимнего духа, страница 16 – Лолита Стоун

Весной лес просыпался: снег таял, обнажая мох и папоротники, птицы возвращались с юга, наполняя воздух трелями, а медведи выходили из берлог, голодные и сонные. Летом он расцветал зеленью — листья шелестели на ветру, ягоды и грибы манили сборщиков, а озеро отражало его в своей глади. Осенью лес золотел и краснел, листья падали ковром, а животные запасались на зиму. Но зимой он был суровым учителем: учил терпению, уважению и тому, что жизнь циклична, как смена сезонов.Анфиса любила этот лес — он был ее убежищем, источником сил и воспоминаний. После встречи с волком и спасения Тихим она чаще выходила на опушку, чувствуя, как лес отвечает на ее заботу: иногда находила свежие ветки у порога, словно подарок от невидимого друга.

Жизнь в деревне Озерной тем временем продолжалась своим неспешным, размеренным ритмом, словно река подо льдом — скрытая, но неостановимая. Морозы не сломили жителей: они вставали с рассветом, растапливали печи, и дым из труб поднимался в небо, сигнализируя, что деревня жива. Мужчины отправлялись в лес за дровами или на охоту — с ружьями и капканами, возвращаясь с добычей: зайцем для супа или лисицей для шкуры. Женщины хлопотали по дому: месили тесто для хлеба, который пекли в своих печах, распространяя аромат по всей деревне; доили коров в теплых хлевах, где животные жевали последнее сено; штопали одежду у окон, где свет падал на иглу. Дети, закутанные в тулупчики, катались на санках по склонам у озера или лепили снеговиков с морковными носами, их смех разносился эхом, напоминая о радости даже в холод.

В центре деревни, у колодца, собирались по утрам: набирали воду, обмениваясь новостями — о погоде, о здоровье соседей, о планах на весну. Староста Иван чинил сани или рубил лед, чтобы колодец не замерзал, а по вечерам звал всех в свою избу на чай из самовара. Там пели песни под гармошку Петра, рассказывали байки о леших и русалках, которые, по легендам, жили в озере. Марфа, вдова с теплой улыбкой, пекла пироги и делилась ими с одинокими, как Анфиса, напоминая, что деревня — это семья. Молодежь — Сергей-охотник и его друзья — иногда устраивали соревнования: кто дальше кинет снежок или кто быстрее пробежит по льду. Даже в суровую зиму находилось место для праздников: отмечали Масленицу блинами у костра на озере, жгли чучело, провожая холод.

Анфиса вписывалась в этот ритм: она обменивала яйца от кур на муку у соседей, помогала Марфе с вязанием, а вечерами сидела с Тихим в сарае, рассказывая ему о деревенских делах. Жизнь продолжалась — с ее радостями и тяготами: кто-то болел, и тогда варили отвары из лесных трав; кто-то радовался рождению теленка; а лес стоял вокруг, как вечный страж, напоминая, что все преходяще. Шел морозный февраль, а за ним придет и весна — снег начнет таить по краям, птицы петь смелее, — идеревня будет готовиться к новому циклу: посеву, росту, урожаю. В этом продолжении жизни Анфиса находила утешение: ее тайна с оленем была частью большего потока, где каждый день приносил надежду и связь с миром.

В деревне, где каждый знал каждого с пеленок, чувства не всегда требовалось произносить вслух — они читались в мелочах: в том, как кто-то задержит взгляд чуть дольше обычного, как принесет лишнюю охапку дров к порогу или оставит лучший кусок пирога на столе. Сергей, молодой охотник с широкими плечами, румяными от мороза щеками и спокойной улыбкой, уже несколько циклов проявлял к Анфисе такие знаки внимания. Он не был навязчивым — в деревне это считалось дурным тоном, — но девушка прекрасно всё понимала.