Книга Остывший пепел прорастает цветами вишни, страница 122 – Александр Нетылев

Господин Лоу несколько раз торопливо кивнул:

— Это был прием в честь праздника Цинмин в поместье министра Чжаня. Там был весь цвет столичной знати; нас с семьей пригласили в честь моих былых заслуг.

— Запиши это, — приказал Ичэнь.

Хотя испепеляющий взгляд аметистовых глаз прозрачно намекнул, что такой тон ему еще припомнят.

— На том приеме сын министра Цзюя вел себя с ней излишне фамильярно, — припомнил вдруг старик, — Я не хочу клеветать на благородного человека, но очень похоже было, что он пытался совратить мою дочь. Вы думаете, что он…

— Цзюй Юань не Ночной Жнец, — с уверенностью заявил Ичэнь, — Есть однозначный признак, различающий их. Не стройте догадок, господин Лоу: вести расследование предоставьте мне.

Когда поток посетителей схлынул, Ичэнь оглядел план города. Затем сверился с отложенными Аосянь записями и сделал еще пару пометок.

За этоутро через его «приемную» прошли почти полсотни человек, но по итогу отметок на карте оказалось чуть больше полудюжины. Правда, что неудачно, распределились они почти равномерно по всей территории города.

— Почему ты так уверен в Цзюй Юане? — не удержалась от вопроса Аосянь, и голос ее дрогнул.

Не нужно было особой проницательности, чтобы понять, что после того, что случилось между ними, она была бы рада, если бы именно он оказался убийцей.

— Почерк не тот, — пояснил Ичэнь, — Ни на одной из жертв нет следов надругательств. Цзюй Юань — сластолюбец; у него четыре наложницы, и он при этом шляется по борделям. Убивая девушек, не тронуть ни одну из них? Это не в его характере.

Чуть подумав, он добавил:

— Да и вообще, если честно, не в мужской природе. Секс и убийство — два величайших природных способа доминирования. Это прописано в самых глубинных инстинктах, хоть у смертного, хоть у зверя, хоть у демона, хоть у небожителя. Мы утверждаем себя, когда убиваем врага и делим ложе с женщиной; но мы не поступаем наоборот. Если мужчина делит ложе с врагом или убивает женщин, значит, у него что-то по-крупному не в порядке.

— Не приписывай другим свои извращенные мотивы, — отрезала Аосянь.

Король демонов, не стесняясь, рассмеялся:

— О, моя милая феечка, ты не вполне понимаешь, о чем говоришь. Я не приписываю вам свои мотивы. Я лишь отражаю то, что показываете мне вы. Я дьявол, если ты забыла, и ваши души для меня открыты. Все то, что вы прячете, я выставляю напоказ.

Он пожал плечами:

— За то вы меня так и ненавидите.

На секунду Аосянь застыла, но затем решительно покачала головой:

— Нет. Ты лукавишь, Мао Ичэнь. Ты не просто «отражаешь». Ты искушаешь их, склоняешь во грех. Думаешь, я не помню твой сад из Цветов Греха? Думаешь, я не знаю, как действуют они на смертных?

— Как они действуют, мы можем наблюдать вокруг себя в настоящее время, — указал Ичэнь, — Потому что КОЕ-КТО разорил мой сад, позволив цветам упасть в нижние царства. Но суть даже не в этом. Если дать цветок истинно добродетельному человеку, то он не подействует никак. Если дать цветок небожителю, тот умрет мучительной смертью. Зато если грех, на котором пророс цветок, откликнется в сердце человека… Вот тогда начнется самое интересное.

Аосянь отвернулась в отвращении.

— Погибли три девушки. Совсем скоро погибнет четвертая. Это, по-твоему, интересно?

Ичэнь усмехнулся:

— Ты читаешь морали дьяволу? Плохая идея, моя милая феечка.