Книга Остывший пепел прорастает цветами вишни, страница 180 – Александр Нетылев

И тут же понял, что что-то идет не так. Плечи Бога Войны ощутимо напряглись.

— Мао Ичэнь, — холодно сказала она, — Что ты делаешь?

Слегка растерявшись от такой реакции, Король Демонов дал абсолютно честный и абсолютно дурацкий ответ:

— Целую твое тело. Тебе это не нравится?

Инь Аосянь обернулась к нему. Кажется, в первый момент резкие слова готовы были сорваться с её губ.

Но вместо этого она лишь попросила:

— Отпусти меня, пожалуйста.

Медленно, неохотноКороль Демонов разомкнул объятие. Фея-Бабочка торопливо пересела на скамью и взяла чашку чая.

— По поводу прошлого вечера… — несмело начала она, но Ичэнь перебил её:

— Только не надо говорить что-нибудь вроде «это было ошибкой» или «я была сама не своя», — попросил он.

Инь Аосянь грустно улыбнулась:

— Не буду. Потому что это не так. Я была своя куда больше, чем когда-либо. И я действительно благодарна тебе за этот вечер. Но я…

Она отвернулась.

— Я не готова, — призналась она, — И мне страшно.

— Я не причиню тебе вреда, — заверил Ичэнь, — Для меня… непривычно говорить такое. Но это правда.

— Я знаю, — кивнула девушка, — И дело не в тебе. Просто когда ты схватил меня… я вспомнила «Аромат Лилии».

Мао Ичэнь задумчиво кивнул. Он не задавал вопросов. Он не пытался заверить её, что отличается от Цзюй Юаня и других завсегдатаев борделя.

Он знал, что слова в этом не помогут.

— Я дам тебе время, — сказал он вместо этого, — Раз оно тебе нужно, я дам тебе его; считай это еще одним моим подарком. Но знай: я не отступлюсь.

— Я не сомневаюсь в этом, — серьезно кивнула Аосянь, — И… пожалуй, мне нравится это в тебе.

Сместившись чуть ближе, она педантично поправила ворот его халата.

— Тебе пора на работу.

Через распахнутое окно верхнего этажа наблюдала Фея-Бабочка, как удаляется фигура в синем, пока Мао Ичэнь не скрылся из виду. Затем, улегшись на кровать, девушка прижала к груди подушку в форме ежа и констатировала:

— Инь Аосянь. Ты дура.

Страх уходил, оставляя после себя сожаление и стыд. Ведь не хотела… Не хотела она отталкивать его. Не после вчерашнего.

Не после того, как впервые за пятьсот лет по-настоящему почувствовала себя женщиной. Тогда, ночью, ей казалось, что она готова к тому, чтобы окончательно превратить их отношения собратьев по изгнанию в отношения мужа и жены. В тот момент она ждала лишь его шага.

И все-таки, в тот момент, когда он схватил её… Она будто была сама не своя.

— И что мне теперь делать? — спросила она себя, — Если я теперь скажу, что передумала, то… Нет, нельзя.

Такого унижения она не вынесет.

Инь Аосянь выдохнула. Как будто с запозданием накатило на неё вожделение. Воспоминание о ночной нежности вытесняло воспоминания об утреннем страхе. А кроме того…

Она почувствовала кое-что еще.Она почувствовала, как плещется в её духовном ядре капелька силы.

Капелька трансформированной ци.

Ни для кого в Небесном Царстве не было секретом, что ни в коем случае нельзя подпускать к себе близко Демонов-Лис. Их объятие, поцелуй, не говоря уже об интимной связи — были способами, которыми лисы высасывали из людей их духовные силы, пополняя тем самым собственные. Вчера ночью Инь Аосянь пошла на риск осознанно, — позволила Ичэню поцеловать себя, поверив в то, что он не воспользуется её доверием против неё.

Однако никогда она не слышала, никогда не могла представить, что демон будет отдавать, когда сама его природа требует забирать. Когда они с Ичэнем спасали Лоу Синь, Бог Войны видела, как он на ходу трансформирует свою ци в ту форму, в которой она будет исцелять и поддерживать, вместо того чтобы разрушать и искажать. Тогда она решила, что он делает это впервые.