Книга Знахарка для оркского племени, страница 47 – Юлия Эллисон

То, что я увидела, заставило кровь стынуть в жилах. Это был не просто поврежденный позвонок. Он был раздроблен. В прямом смысле слова. Словно по нему ударили гигантским молотом, превратив в груду острых, беспорядочных обломков. Сквозь эту груду, судя по направлению и характеру разрушений, и прошел тот самый магический крюк, оставив после себя не просто рану или трещину, а настоящие руины, картину тотального разрушения.

Я сглотнула огромный, колючий ком отчаяния и бессилия, подступивший к самому горлу. Внутри все похолодело, словно меня окунули в ледяную воду. Мои надежды, осторожные оптимистичные прогнозы, которые я сама себе строила все эти часы, только что разбились вдребезги, рассыпались в прах, как этот несчастный, изуродованный позвонок.

Фиаско. Полное, безоговорочное, унизительное фиаско.

Я стояла и смотрела на последствия катастрофы, которую не в силах была исправить.

Устало, почти обреченно выдохнула, и мои ноги наконец подкосились. Я отступила от стола, тяжело опускаясь на операционный стул. Если не сделаю перерыв, хоть на две жалкие минуты не оторву взгляд от этого кошмарного зрелища, не дам мозгу перезагрузиться, я просто сдохну тут на месте от усталости, отчаяния и чувства собственной некомпетентности.

Голова гудела как улей, в глазах стояли предательские, жгучие слезы бессилия, которые я отчаянно пыталась сдержать.

— Что там? — тихо, почти шепотом, спросил Лориэль.

Он все это время наблюдал больше за аппаратами и за моим состоянием, сознательно не заглядывая глубоко в рану, и теперь не мог понять масштабов трагедии, читая ее только на моем лице.

Я не сразу нашла в себе силы ответить. Не могла. Просто сидела, уставившись в стену пещеры сее мерцающими, как насмешка, крапинками-звездами, и чувствуя, как по моим щекам медленно и неумолимо катятся соленые капли, смешиваясь с потом и горьким вкусом провала.

Я устало прикрыла глаза, ощущая, как веки наливаются свинцом. Всего на секунду. Всего на одну жалкую секунду, чтобы отгородиться от этого кошмара в сине-черной пещере.

Отчаяние, холодное и липкое, пыталось поглотить меня целиком, но где-то в глубине, в самой сердцевине, теплился огонек — упрямый профессиональный азарт.

— Один позвонок раздроблен, — проговорила вслух, и голос мой прозвучал хрипло, но без истеричных ноток. Слова, произнесенные вслух, помогали структурировать хаос в голове. — Хотя, конечно, можно попробовать его заменить на титановую гибкую конструкцию… Это реально. — В голове тут же, словно по щелчку, начали всплывать схемы, чертежи, воспоминания о конференциях и сложнейших операциях, которые я когда-то наблюдала.

Современная медицина, черт возьми, достигла невероятных высот! Мы заменяли позвонки, восстанавливали подвижность после самых страшных травм. И я… я ведь не просто главврач, я хирург. Пусть мои руки отвыкли от многочасовых марафонов, но знания-то никуда не делись.

Это сложно, адски сложно, и идеально, чтобы этим занималась целая команда нейрохирургов… Но выбора нет. Кроме меня.

Глубоко вдохнула, заставляя легкие наполниться воздухом, и резко выдохнула, словно выталкивая остатки паники. Взяла себя в руки, прекращая эту недостойную хирурга мини-истерику, и грубо, почти с яростью, вытерла с лица соленые следы слез и липкий пот стерильной марлей. Хватит. Слезами горю не поможешь, а вот время на этом терять — запросто.