Книга Знахарка для оркского племени, страница 44 – Юлия Эллисон

Громор посмотрел на меня — долгим, пристальным, пронизывающим взглядом. В его янтарных, как расплавленное золото, глазах не было ни страха, ни сомнений, ни тени паники. Там была целая вселенная: надежда, такая хрупкая и в то же время несгибаемо сильная; нежность, которую я видела вчера и которая сейчас казалась такой неуместной и такой желанной; и любовь… Да, именно любовь — простая, прямая и безоговорочная, как удар топора. И вера. Непоколебимая, слепая вера в меня. В мои руки. В то, что у нас все получится.

Этот взгляд обжег меня изнутри, проник глубже любой мысли. Затем орк молча, почти торжественно отвернулся и лег, подчиняясь моейволе, отдавая свою жизнь в мои, по сути, незнакомые ему руки.

Я сглотнула, чувствуя, как пересыхает во рту. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим, частым стуком в висках. Внутри все дрожало от страха, ответственности и дикого, животного желания не подвести это доверие. Но его вера… эта слепая, тотальная вера… она странным образом начала заливать трещины в моей собственной уверенности, словно жидкий металл.

Если он верит в меня так сильно, значит, я и правда смогу. Я ДОЛЖНА была смочь. Ради этого взгляда.

За эти дни подготовки я провела не один десяток анализов и с огромным, почти слезным облегчением выяснила, что биохимические показатели орков практически не отличаются от человеческих. По крайней мере, в плане реакции на анестетики. Это была первая большая победа.

Затем я подошла к аппарату, отвечающему за наркоз. Пальцы, к моему собственному удивлению, не дрожали, когда настраивала дозировку, проверяя клапаны.

Орк лежал неподвижно. Я волновалась, понимая что я ни разу не анестезиолог, но выбора особенно нет. Кое-какую теорию я знаю, да и сама неоднократно видела как это делают. Должна справиться.

— Все будет хорошо, — твердо, почти сурово сказала, глядя прямо в них. Я не обещала, а констатировала факт, в который сейчас сама отчаянно пыталась поверить.

Провела премедикацию, дожидаясь расслабления мышц. Вроде все правильно. Выдохнула и тут же, подрагивающими руками провела интубацию — установила трубку в трахею, чтобы обеспечить дыхание во время операции. Я делала это второй раз в жизни, хирурги обычно не занимаются подобным.

Затем наконец поднесла маску с анестетиком к лицу орка, заглянув ему в чуть расфокусированные, но полностью доверяющие, широко открытые глаза.

— Глубокий вдох. Мысленно считай до десяти.

Громор медленно, осознанно моргнул. Взгляд был прикован ко мне, словно я была его якорем в этом мире. Он сделал глубокий, шумный вдох… мощная грудная клетка расширилась. Еще один… И уже спустя пару минут его сознание уплыло в небытие наркоза. Веки сомкнулись, тело обмякло, став тяжелым и безвольным.

И только присоединив к трубке дыхательный аппарат, кивнула Дургу, чтобы тот помог перевернуть его брата на живот.

Когда Громор принял нужное мне положение, опять же с помощью Дурга наложила нужные датчики, едва незабыв о них. А потом начала готовить пациента: привязала мягкими, но прочными ремнями мощные руки и лодыжки к кушетке, чтобы они не соскользнули в самый неподходящий момент от рефлекторного движения. Поставила капельницу — игла вошла в его зеленую кожу.

— Лориэль, стоишь тут, — отрывисто, командным тоном приказала я, проверяя работу датчиков для мониторинга жизненных показателей. — Твоя задача — наблюдать за его дыханием, давлением, сердцебиением. При малейших отклонениях от нормы — сразу же, немедленно говоришь. Понял? Промедление смерти подобно.