Книга Знахарка для оркского племени, страница 42 – Юлия Эллисон

Я вздохнула, потирая переносицу и чувствуя, как голова начинает болеть по-настоящему. Ну как, как объяснить тому, кто живет в мире простых и ясных ценностей — добыл, принес, подарил, съели, — что не все женщины мечтают о туше шестиногого кабано-медведя в качестве знака внимания? Что иногда достаточно просто… нежности?

Он стоял и смотрел на меня, и в его обычно суровом, непроницаемом взгляде вдруг появилось что-то уязвимое, почти беззащитное. Ведь он пришел не просто с добычей, чтобы похвастаться. Пришел за… подтверждением? Поддержкой? Одобрением?

Накануне такого важного, страшного для него дня, когда он полностью доверял мне свою жизнь и свое будущее.

И вот тогда орк сделал нечто совершенно неожиданное, что перевернуло все мои представления о нем. Он не стал ничего говорить, спорить или объяснять. Просто медленно, осторожно, как бы боясь спугнуть птицу, шагнул ко мне. Его огромная, шершавая, испещренная шрамами ладонь с невероятной, потрясающей мягкостью коснулась моей щеки. Прикосновение было теплым, твердым, но в нем не было ни капли грубости или силы — лишь бесконечная осторожность. Я замерла, не в силах пошевелиться, забыв как дышать. А затем он наклонился, и его губы, шершавые и потрескавшиеся, прикоснулись к моим.

Это не был властный, требовательный поцелуй, которого я подсознательно ожидала от этого громилы. Нет. Его губы прикоснулись к моим с поразительной, почти трепетной нежностью, с такой осторожностью, словно я была сделана из хрусталя.

Поцелуй оказался коротким, несмелым, вопрошающим. В нем не было страсти или желания обладать. В нем было… обещание. И тихая, неуверенная просьба. А еще — надежда и страх, смешанные воедино.

Самое невероятное и шокирующее — мне это понравилось. По телу разлилось тепло, странное и щемящее, а в груди что-то екнуло, замерло, а потом забилось чаще. Я не оттолкнула его. Не смогла.

Я просто стояла, чувствуя привкус дыма, дикого меда и чего-то незнакомого на его губах, и осознавала с растущим изумлением, что этот зеленый, неуклюжий, прямолинейный великан может быть на удивление… нежным. И что в этом есть своя странная прелесть.

Мужчина отстранился, и в его глазах плескалась целая буря сдерживаемых эмоций: надежда, страх, неуверенностьи немой вопрос. Он молча смотрел на меня, затаив дыхание, ожидая моей реакции, моего приговора.

А я… ничего не сказала. Слова застряли в горле. Я просто кивнула, чувствуя, как губы сами растягиваются в смущенной, но искренней улыбке.

Возможно, в их странном честном мире, с его простыми правилами и прямыми чувствами, было то, чего мне так не хватало в моей прежней сложной, полной условностей жизни. И возможно, стать женой вождя орков было не такой уж плохой и даже заманчивой перспективой. Особенно если его поцелуи будут такими… честными. И если завтра все пройдет хорошо.

Это «если» висело между нами тяжелым, невысказанным облаком сомнений. Но в этот момент, под его взглядом, полным надежды, я почти верила, что все получится.

Не то чтобы я никогда не делала такие сложные операции — в нашей областной больнице проводили и не такое, особенно после крупных ДТП. Но никогда — в полном одиночестве. Вот в чем была принципиальная разница. Когда у тебя есть ассистент, который подает инструменты, анестезиолог, следящий за состоянием пациента, и старший коллега, который может в любой момент подстраховать, дать совет или даже взять на себя часть работы, когда ты выдыхаешься… Это одно. А когда вся ответственность, каждый твой вздох и каждый взмах скальпеля — это шаг по острию ножа над бездной, и страховки нет ни у кого, кроме тебя самой… Это совсем другое.