Книга Знахарка для оркского племени, страница 40 – Юлия Эллисон

Я не просто волновалась — я была на грани паники, и это признавала только глубоко внутри. Ощущала себя странно и уязвимо, ведь никогда до этого так тщательно и нервно не готовилась к операции. Обычно все было отработано до автоматизма, мой скальпель был продолжением руки, а протоколы — выжжены в памяти. А тут… Магия, которую я не до конца понимала, незнакомая анатомия орка — мощная, но, черт возьми, иная, — и это чертово оборудование, которое то мигало загадочными лампочками, то издавало подозрительные щелчки.

А вдруг магическая «сетка», держащая его позвоночник, рассыплется в самый неподходящий момент? А вдруг его организм, привыкший к суровым условиям, отреагирует на мои лекарства непредсказуемо? А вдруг… вдруг мои руки дрогнут, и я допущу ошибку, которую уже нельзя будет исправить?

Эти мысли, холодные и липкие, заставляли сердце биться чаще, а ладони — потеть. Я привыкла быть уверенной в себе, опорой для других, а здесь чувствовала себя студенткой-первокурсницей на сложнейшем экзамене, от которого зависела чья-то жизнь.

Словно специально, чтобы добавить мне адреналина и окончательно сбить с толку, в шатер, не церемонясь, вошел мой зеленый «жених». В его мощных руках, покрытых шрамами и прожилками, болталась… туша. Большая, мохнатая, с густым темным мехом, усеянным колючками, с двумя парами изогнутых, смертоносных клыков, торчащих из удлиненной, похожей на барсучью, морды, и шестью мускулистыми лапами, заканчивающимися когтями, похожими на обсидиановые кинжалы.

Существо напоминало помесь кабана, медведя и чего-то явно инопланетного, сошедшего со страниц книги ужасов.

Орк с глухим, тяжелым стуком бросил свою добычу на пол перед моими ногами. От тушки тут же потянуло терпким, сладковато-металлическим запахом свежей крови.

— Добыча, — сообщил он с видом человека, преподносящего самый роскошный в мире букет из алых роз, и его низкий голос пророкотал, как отдаленный гром.

Я сглотнула, чувствуя, как по спине пробежали ледяныемурашки, а желудок сжался в комок. Барсик, мирно дремавший на кровати, свернувшись калачиком на моей подушке, вскочил как ошпаренный. Он выгнул спину дугой, шерсть встала дыбом, превратив его в ежика, и он зашипел так яростно, словно эта туша была его личным заклятым врагом, с которым он вел многовековую вендетту. Его хвост хлестал по воздуху, а зеленые глаза метали молнии прямо в неподвижную тушу.

— Это… зачем? — уточнила я осторожно, стараясь не думать о том, какие еще жутковатые и непонятные порядки тут могут водиться.

— Дар жене, — прорычал Громор, как всегда предельно кратко, уверенно и, видимо, считая, что этим все сказано.

В его янтарных глазах горел огонь торжества и ожидание одобрения.

Я едва не ударила себя по лбу, чувствуя, как нарастает знакомое раздражение, смешанное на этот раз с искренним недоумением. Ну конечно! Как же у них тут все, абсолютно все завязано на этом проклятом браке!

Это уже начинало напоминать навязчивую идею, клинический случай!

— Я не твоя жена, — сообщила уже почти заученно, как мантру, которую повторяешь, чтобы не сойти с ума. — Я твой врач. Помнишь? Завтра операция.

— Вылечусь. Станешь, — парировал он без тени сомнения, глядя на меня своим тяжелым, пронизывающим взглядом, в котором читалась непоколебимая, как скала, уверенность в этом факте.