Книга Баллада о зверях и братьях, страница 86 – Морган Готье

Не глядя в сторону студентов, Атлас снимает с них теневые путы и направляется прямо ко мне и Никсу. Когда он доходит до нас, то ставит ботинок на скамью передо мной и облокачивается локтем о колено.

— Что ж, — ухмылка подбирается к уголку его губ. — Как видишь, со мной всё в порядке.

Что-то, за что я действительно благодарна, хотя и не собираюсь признаваться в этом вслух. Я едва заметно киваю.

— Твоя очередь, принцесса.

Ни за что на свете мне не повторить то, что только что сделал Атлас, но уговор есть уговор, поэтому я выскальзываю с места и с тяжёлым шагом прохожу мимо него, становясь на то же место, где он стоял минуту назад.

— Повернись, — говорит Атлас, делая пальцем круговое движение.

— Если ты думаешь, что я встану к ним спиной…

Он поднимает чёрную повязку, чтобы я увидела её, и я тут же замолкаю.

— Мне нужно её закрепить. Или ты предпочитаешь сделать это сама?

Я с трудом сглатываю и поворачиваюсь к нему спиной, перебрасывая косу через плечо, чтобы она свисала вдоль позвоночника. Его руки опускаются мне на голову, аккуратно накладывая повязку на глаза. Я невольно втягиваю воздух, когда он затягивает концы потуже.

Лишиться зрения — странное чувство. В какой-то момент моё сердце сжимается, и страх темноты начинает одолевать, но Атлас кладёт руки мнена плечи и медленно проводит пальцами вниз по рукам. От одного этого прикосновения всё внутри замирает. Я уже не в классе с завязанными глазами — я в спальне Атласа, где мерцают свечи, потрескивает камин, и его губы касаются моей шеи. Он сжимает мою задницу, проводит пальцами по волосам, шепчет на ухо и поджигает мою душу. Страх больше не владеет моим сердцем. Назови это страстью, влечением или чем-то большим — это определённо глубже. Это…

— Радость или грусть? — шепчет Атлас, и у меня по рукам встаёт каждый волосок.

— Что? — хмурюсь я.

— О чём бы ты ни думала сейчас…

Прочищаю горло, вспышка воспоминания исчезает, и я разворачиваюсь к нему лицом. Я могла бы рассказать, о чём только что думала, но он вчера предельно ясно дал понять, что не хочет, чтобы между нами что-то было. Часть меня желает спросить, почему он меня оттолкнул, но моя упрямость и уязвлённая гордость не дают этого сделать.

— Я готова, — только это и говорю в ответ на его вопрос. Я чувствую на себе его пристальный, изучающий взгляд, но он не говорит больше ничего, кроме:

— Слушай свои ощущения и доверься своей магии.

Я киваю. И хоть я не вижу его, я тут же ощущаю его отсутствие, когда он отходит в сторону трибун. Хотя его дыхание затихает, запах кожи и хвои остаётся. Странное ощущение — чувствовать чьё-то присутствие, даже не видя, будто существует связь глубже, чем зрение.

Как и велел Атлас, я успокаиваю разум и прислушиваюсь к окружающему. Магия гудит под кожей, я чувствую запах дыма от магов, стоящих напротив. Медленно выдыхаю, сбрасывая остатки тревоги. В тот момент, когда их руки вспыхивают, я слышу это и паника вновь поднимает голову. Но я подавляю её. Жду. Жду, когда они нападут. Жду, когда огненные шары долетят до меня.

Как только я чувствую, что огненная атака приближается, происходит нечто невероятное. Моя магия разлетается от рук по всему телу, отскакивая, словно молния. Я воздвигаю щит перед собой и слышу, как взрывы с грохотом ударяются о него. Не теряя ни секунды, я сбрасываю щит и выпускаю свет из ладоней, пуская его в старшеклассников. Один из них шипит, пробормотав проклятие, и уклоняется от моего встречного удара. Второй, должно быть, отступил в сторону, и теперь запускает в меня второй огненный шар. На этот раз я не успеваю возвести щит. Мне удаётсяувернуться от прямого попадания, но я всё равно ощущаю, как болезненный жар задевает моё плечо. Я кричу, когда плоть обжигает, но так же быстро, как боль появилась, она исчезает.