Книга Забытая жена из горного края, страница 135 – Ника Цезарь

— Мы подождём, — улыбнулась я ему, успокаивая.

— Не могу поверить, что матушка что-то знала и все эти годы молчала! — возмущалась Давина. — Она никогда не была лучшей матерью, но как же честь?!

— Подожди распаляться. Она в таком положении, когда люди с лёгкостью врут. Нужно услышать, что она хочет сказать. Мы ведь не знаем, что она нам заготовила, а Катрин может и лгать… Покинуть обитель — её главная цель. Или есть что-то ещё, что тебя беспокоит? — поинтересовалась я у девушки, которая с каждой минутой отсрочки накручивала себя всё больше. Во мне тоже натянулась тонкая струна, которая готова была порваться в любой момент, но я держала эмоции под контролем.

— Я думаю, если матушка что-то знает, то… кому оказалась выгодна смерть твоей матушки и твоё проклятие? Неужели, папенька?

— Я не знаю, — хоть этот вывод напрашивался сам собой, я старалась не торопиться, оставляя возможность для иных вариантов.

Разговор затих, и каждая из нас сосредоточилась на своих сомнениях и тревогах. Шум дождя за дверью был монотонен и не спешил заканчиваться. В такую погоду дороги в этих местах были опасны. Один неверный шаг, и горы не простят.

«Просто все местные по домам сидят, и только глупые девицы отправляются в путешествие», — нелестно отозвалась я в мыслях о собственных поступках.

Потому с искренним удивлением повернула голову ко входу, когда, скрипнув, открылась дверь.

— Ветер, что ли?.. — пробурчал хозяин двора, видя, что никто не спешит войти. Но только он направился закрыть её, как из темноты проёма медленно появилась фигура в белом балахоне, а мужчина незамедлительно отступил, не позабыв поклониться.

Несмотря на то, что лил дождь, балахон незнакомца был сух и чист. Он медленно откинул капюшон, устремляя свой взгляд на меня. Я сразу поняла, кто передо мной, ведь уже видела его братию. Храмовник был лыс, а его глаза, губы и нос были окрашены серебристой краской. Он отличался от встреченных мною только тем, что его щёки, шея и макушка были исписаны знаками, собственно, как и ладони. Он медленно скрестил их на животе и направился к нашему столику.

— Дитя, оставьнас, — обратился к Давине, и та не посмела оспорить его приказ, скользнув прочь.

Прищурившись, я присмотрелась и ахнула: магия наполняла каждый его канал. Она пульсировала на кончиках его пальцев, плескалась в глазах и наполняла слова.

— Я ждал тебя, — сказал он, присев.

— Я не знала, что нужно торопиться. Нужно было послать сообщение. В любом случае, вы могли бы подождать ещё немного… я завтра буду на бдениях.

— Время вышло, дорогое дитя. Ты слишком нерешительна, и хоть нравишься Матери, она решила ускорить события. Если бы ты пришла ко мне раньше, то у тебя было бы время на множество вопросов, на которые я знаю ответ. Сейчас этой возможности нет.

— Тогда зачем вы здесь? Поглумиться? — бравировала я, давя внутри страх. Что ему нужно? Если он знал, что я могу к нему обратиться, почему не сказал? Откуда я должна знать, как лучше действовать?

— Нет. Дать совет: не бойся, действуй решительно и не трать время.

— Почему вы здесь именно сейчас? — нахмурилась я, чувствуя, как внутри скручивается тугой ком давящего предчувствия.

— Она так сказала.

— Кто — она?

— Матерь сущая, что качала тебя в своих бархатных объятиях, — я вспомнила, как моя душа очутилась в этом мире, и то невесомое касание.