Книга Пожиратель Людей, страница 45 – Никки Сент Кроу

Почти уверен, что не ошибся, но память никак невыдаёт, кто она.

Возможно, Рок её знает. В его непостижимом возрасте кажется, что он знает всех, и, зная его, ему понравится эта игра — вычислить, кто она такая.

Когда моя служанка спросила, какое платье я предпочту на сегодняшний ужин, я сказала, что подойдёт любое, лишь бы с карманами.

И вот теперь, шагая по длинной галерее, ведущей в обеденный зал, я тру тёплый селенитовый камень, спрятанный в левом кармане. Это был подарок от женщины, с которой я делила камеру в тюрьме Высокой Башни.

— От тревог,— сказала она и раскрыла ладонь, показывая гладкий кристалл с уже вытертым углублением, идеально подходящим под подушечку большого пальца.

Не знаю, есть ли хоть капля правды в том, что камни и кристаллы обладают исцеляющей силой или какими-то метафизическими свойствами, но мне всегда помогало отвлекаться от тревоги, и потому я держусь за этот «инструмент» с тех пор, как дрожала в той холодной, сырой тюремной камере.

Иногда ужас от мысли, что я могу туда вернуться, грозит поглотить меня целиком. Иногда он настолько силён, что мне приходится оставаться у себя в комнате и потягивать чай борша¹⁷, лишь бы успокоить нервы.

Иногда я всерьёз верю, что мне навеки суждено быть чьей-то пленницей, в камере или в королевстве.

Я вхожу в обеденный зал, и помещение замирает в тишине.

Это нормально. Так и должно быть. Но всё равно от этого у меня по коже ползут мурашки.

Не люблю, когда на меня смотрят.

Я сжимаю селенит так сильно, что боюсь, он треснет.

— Её Величество, королева Венделлин, — объявляет придворный глашатай.

Венделлин — имя, которое Халд даровал мне, когда решил, что я стану его невестой, а не бывшей узницей с якобы связями с Питером Пэном.

Даже несмотря на то, что Пэн бросил меня в Эверленде, его мотивы никого не волновали. У меня были связи с ним. Значит, виновна по ассоциации.

Халд сказал, что мне нужно стереть любые следы прошлого, включая имя.

Так родилась Венделлин.

Халд обеспечил меня поддельными документами, согласно которым я — дальняя кузина королевы Аннабеллы из Южного Винтерленда, что делало меня достойной брака с королём.

Эта история держалась до тех пор, пока Хэлли не вздумал копать. В конце концов он раскопал моё происхождение и имя при рождении. Почему он до сих пор не растрезвонил его всему двору, мне неясно. Я не могу отделаться от ощущения, что он бережёт это как оружие против меня, как бомбу, которую собирается взорвать, когда ему вздумается.

Послетого как меня официально объявляют, я иду по красной дорожке, тянущейся от входа через весь обеденный зал к королевскому столу в его конце, где за ним, на проволоке и железном штыре, висит огромный масляный портрет меня и Халда. Мы позировали для него часами. И от моего внимания не ускользнуло, что художник сделал Халда моложе, чем он был на самом деле, чуть более подтянутым в талии, тогда как мой нос прописал более резкими штрихами, а мои глаза сузил, придав им жестокость.

Халд говорил, что так я выгляжу по-царски. У него и правда был талант заставлять меня чувствовать, будто мои тревоги глупы.

Все присутствующие, человек триста эверлендской знати и аристократии, выстроились по обе стороны красной дорожки, склоняя головы и приседая в реверансе, пока я прохожу.

Когда подхожу к столу, я киваю принцу и его невесте в знак почтения и затем занимаю своё место, королевское кресло, за длинным королевским столом для ужина.