Книга Чародейка по соседству, страница 20 – Елена Эйхен

Она замешивала тесто уверенными, сильными движениями, ловко подворачивая края. Тесто быстро превращалось в гладкий, упругий шар.

— Видишь? Ничего сложного. Руки помнят, хоть давно и не баловала себя выпечкой. Карлос, светлая ему память, обожал мои пироги…

Голос её на миг дрогнул, но она тут же собралась.

— А теперь, пока тесто отдыхает под полотенчиком, займёмся начинкой! Этот козий шедевр… натрём его мелко-мелко.

Полотенце-то я купила. А вот про тёрку — не подумала. Да и в доме её не оказалось.

— Нечем сыр тереть, тётя.

— Ох, жаль как. Что ж, значит, придётся мелко порезать.

Пока мы с тётей резали сыр, Кристиан занёс в дом охапку аккуратно наколотых дров и бросил их у печи.

— Она хоть работает? — хмуро спросил он, глядя на облупленную краску.

— Уж точно лучше, чем ты, — отозвалась я, подходя с щепоткой сухих трав для растопки.

Разжечь огонь оказалось задачей не из простых. Печь фыркала, дымилась, упрямо отказывалась втягивать дым — он валил обратно в комнату, застилая всё густой серой пеленой и заставляя нас кашлять.

— Ой, беда-беда! — всполошилась тётя Элизабет, отчаянно размахивая передником. — Труба, поди, забита! Соседушка, голубчик, не посмотришь?

— Дело в задвижке, — хмуро отозвался Кристиан. Он потянулся вверх и одним движением открыл её, шевеля губами — я готова была поклясться, что он бормочет проклятия.

Дым, к счастью, пошёл в нужном направлении, втягиваясь в трубу с ленивым вздохом.

— Герой! — воскликнула тётя Элизабет с неподдельным восторгом. — Садись, садись, отдохни! Скоро пирог в печи запляшет!

Пока пирог зарумянивался, щедро наполняя дом умопомрачительным ароматом, мы занялись столом. Вернее, попытались. Грубый деревянный стол был цел, а вот со стульями вышла незадача. Один развалился под соседом, едва он попытался присесть, и меня чуть не скосило приступом смеха, когда он схватился за мягкое место. Больно, наверное. Другой же стул отчаянно скрипел, будто вот-вот готов был последовать печальному примеру первого.

— Эх, беда у нас с мебелью, — сокрушённо вздохнула тётя. — Знаешь что, Эмилия? А не перенести ли нам трапезу на воздух? Самый настоящий пикник! Травка-то под ногами — нежная, солнышко ласковое…

Идея, простая и гениальная, очаровала меня. Я полезла в сундук и достала большой лоскутплотной ткани, слегка выцветшей, но безупречно чистой — остаток старой занавески. Мы расстелили его прямо перед крыльцом, на траве, прогретой солнцем. Туда же водрузили дымящийся золотисто-янтарный пирог.

А в это время на печи тихонько побулькивал котелок с чаем, распространяя волшебные благоухания — терпкую свежесть смородинового листа и душистую сладость земляники.

Мы устроились на ткани. Кристиан, после мимолётного замешательства, опустился напротив меня, и его длинные ноги, как две неуклюжие стрелы, с трудом уместились на отведённом пространстве. Тётя ловко разломила пирог на крупные, аппетитные куски — нож, увы, тоже оказался в списке забытого. Придётся на днях снова наведаться на рынок. У соседа я просить не хотела.

Тётя управлялась по хозяйству с такой непринуждённой ловкостью, словно это было её природным ремеслом. Меня это, конечно, удивляло — ведь мама, истинная аристократка до кончиков пальцев, была почти беспомощна в подобных делах. Видимо, тётины руки, закалённые долгими годами простой жизни, научились этому искусству. Иначе я просто не могла понять, как две родные сёстры могли быть столь разными.