Книга Чародейка по соседству, страница 36 – Елена Эйхен

Снаружи темнело с неумолимой скоростью, а воздух стремительно охлаждался. Я замёрзла. По-настоящему. Зубы стучали, по телу бегали мурашки. Мысли о тёте Элизабет, Анжелике, старике Герберте и даже о несносном соседе вызывали спазм в груди. Они наверняка уже начали волноваться. По крайней мере, первые трое.

А Кристиан… Что подумает Кристиан? Решит, что я сбежала, нарушив наш только что заключённый договор? Или что со мной что-то случилось? Вторая мысль тревожила сильнее. А поймут ли они, что со мной действительно что-то случилось? Станут ли искать?

Я присела на корточки, поджав под себя грязный подол платья, и попыталась согреться, обхватив себя руками. Картина была до крайности жалкой: я, вся в грязи, сижу на дне ямы, трясусь от холода и ною от боли. Всё это выглядело настолько нелепо, что мне вдруг захотелось смеяться. Горько, истерично. Я сдержалась: истерика отняла бы последние силы.

Вместо этого я принялась обследовать стены. Хоть какое-то дело. Ритуал, возвращающий ощущение контроля, пусть и иллюзорного. Я осторожно проталкивала пальцы в землю, но неизменно наталкивалась на корни. А что, если их можно использовать, чтобы выбраться наружу?

Сумерки окончательно уступили место ночи. В яме стало темно, лишь слабый отблеск луны кое-как пробивался сквозь густую сеть ветвей над головой. Лес вокруг зажил ночной жизнью. Раздавались шелест крыльев, непонятные шорохи, писк мелких зверьков. Каждый звук заставлял меня вздрагивать.

Воспоминания о ночном визите Хранителя оживали с пугающей яркостью. А что, если он придёт? И найдёт меня здесь… Станет помогать?

Я закрыла глаза, пытаясь взять себя в руки. Паника — плохой советчик. Нужно было думать. Но мысли путались, уступая место нарастающему страху и отчаянию. Я представила, как проведу здесь всю ночь. Замёрзну, заболею. А утром меня найдёт какой-нибудь крупный зверь… Отличный завтрак будет у него.

Время тянулось мучительно медленно, холод проникал всё глубже в кости. Я почти смирилась с мыслью о ночёвке в яме, когдавдалеке послышался звук — сначала тихий, едва уловимый, а потом всё ближе: чьи-то шаги по прошлогодней листве и сухим веткам. Тяжёлые, уверенные. И голос. Низкий, раздражённый, до боли знакомый.

— Эмилия!

Сердце ёкнуло и забилось чаще. Кристиан!

— Эмилия! Ты где, болотная ведьма тебя побери? — его голос разнёсся по лесу, и в нём чувствовалась настоящая тревога.

Я хотела крикнуть, но горло пересохло от волнения. Сделала глоток воздуха и попробовала снова:

— Я здесь!

Шаги замерли.

— Эмилия? — прогремел Кристиан. — Ну наконец-то! Где ты?

— В яме! — крикнула я громче, собрав остатки сил. — Я в яме, Кристиан! Недалеко от тропы! Только не задень корзинки!

— Чтоб тебя! И о чём только думает эта женщина!

Шаги снова зашелестели по листве, теперь торопливые. Через мгновение его силуэт возник на краю ямы, заслоняя собой лунный свет. Он стоял, широко расставив ноги, руки на поясе, и смотрел вниз. Разглядеть выражение лица в темноте было невозможно, но сама поза кричала о крайнем раздражении.

— Нашла где прогуливаться, — раздался его саркастичный голос. — Решила проверить грунт на прочность? Или за грибами в столь поздний час?

Я была так рада его видеть, что даже язвительность не испортила настроение. Наоборот, от неё стало спокойнее.