Книга Восьмая жена Синей Бороды 2, страница 74 – Ариша Дашковская

— Может, откроешь здесь, — не сдавалась Анхелика.

— Пожалуй, нет.

Склоняясь под тяжестью коробки, Энни дотащила ее до таверны, положила на стол на кухне и разрезала завязки ножом. Открыв крышку, в голубой пене кружев свадебного платья, она увидела конверт, скрепленный алым сургучом.

На конверте витиеватым почерком значилось имя герцогини де Моран. Сердце Энни пропустило удар. Наверное, Кристиан прислал письмо для Энни в одном конверте с письмом для Беатриссы или просто в своем письме к бабушке написал несколько теплых слов и для своей невесты.

Энни с нетерпением сломала печать и достала листок, испещренный мелкими аккуратными буквами. Странно, что письмо было очень коротким. В груди неприятно похолодело от нехороших подозрений. Энни показалось, что она уже знает содержание письма: Кристиан нашел себе другую, можешь о нем забыть.

Усилием воли Энни заставила себя прочитать письмо.

«Дорогая Эниана,

Отправляю вам ваше свадебное платье. Надеюсь, вам оно когда-нибудь пригодится. Вы выйдете замуж и будете счастливы.

Мой внук, Кристиан де Бриенн, погиб по пути в Новую Францию, даже не добравшись до порта».

Ноги Энни подкосились, она пошатнулась. И если бы не крутящаяся рядом Виола, подобравшаяся поближе, чтобы рассмотреть платье, вовремя не подхватила бы ее, то Энни упала бы.

Такого просто не могло быть, чтобы с Кристианом что-то случилось. Энни еще раз перечитала скупые строки. Неправда это. Она бы почувствовала, если бы с ним что-то произошло.

Энни прожигала взглядом строки, как будто от этого они могли измениться.

Виола, поняв, что с Энни происходит что-то не то, побежала за Абель. Та оставила на прилавке заказ, который собиралась относить гостям, поспешила на кухню. Увидев застывшую как статую Энни с мертвенно бледным лицом, сминающую в кулаке лист бумаги, Абель окликнула ее. Энни бросилась к ней на шею и разрыдалась, а старая добрая Абель по матерински гладила ее по мягким волосам, не задавая вопросов.

— Давай ты пойдешь сегодня домой.

— Нет, я буду работать, — сквозь слезы ответила Энни.

Лучше уж так, чем дома стараться делать вид, что ничего страшного не произошло.

— Можно я оставлю коробку у вас? Я продам платье Анхелике. Теперь мне оно без надобности.

— Конечно, только я у несу его отсюда, чтобы ткань не пропахла луком и чесноком.

Энни кивнула. Абель вернулась к своим делам, а Энни к своим. Время от времени она смаргивала с ресниц слезы, но продолжала чистить морковь. Правда очистки теперь получались не тонкие и длинные, как раньше, а толстые и неровные.

Жан, пришедшийкак обычно за Энни, сразу заметил, что она выглядит иначе. Распухший нос и покрасневшие глаза выдали ее.

— Что-то случилось на работе? — спросил он, внимательно рассматривая ее.

Энни покачала головой.

— Тебя кто-то обидел?

— Нет.

— Заболела? — он потрогал ее лоб так же, как Ханна трогала в детстве, когда он болел.

— Кристиан, — она не смогла договорить и расплакалась.

— Этот пижон бросил тебя?

Энни не ответила.

Жан обнял ее.

— Ну все, не стоит из-за него плакать. Он не достоин ни одной твоей слезинки, а ты, судя по твоему красному носу, целый день льешь слезы.

— Он умер.

Жан не нашел, что сказать, просто прижал Энни крепче к груди. Как ее утешить? Здесь поможет только время — притупит боль, и на место скорби придет светлая грусть. По крайней мере, Жан так думал. Никого близкого терять ему не доводилось.