Книга По ту сторону бесконечности, страница 70 – Джоан Ф. Смит

Я откинулась на спинку стула, погружаясь в энергию добра, излучаемую этим человеком, и готовясь к тому, что он собирался сделать.

Как раз в этот момент он откашлялся.

– Прежде чем мы начнем, я не могу упустить такую возможность. – Он взял со своего стола стопку бумаг и поднял их над головой, как Рафики поднимал Симбу на Скале предков. – Мы вступаем в «Великую эпоху шей, согнутых как вешалки». Назвали ее так потому, что вы сворачиваете шеи и приклеиваете свои глазные яблоки к телефонам. Вы уже знаете, что мое лето было более захватывающим, чем ваше. – Взгляд мистера Фрэнсиса скользнул по комнате и остановился на Нике.

Я выдохнула. Я знала, что́ держит в руках мистер Фрэнсис, и знала, как отреагирует Ник. Внутри заклокотало сочувствие. Я сдержала желание положить руку на Ника, куда угодно – ему на плечо, на бедро, на рукав.

Ник сжался рядом со мной.

– Ну вот, началось, – пробормотал он.

Мистер Фрэнсис засиял:

– Спасатель, что сидит среди нас, сделал свою работу… великое спасение – в моей жизни, по крайней мере.

– Слава богу! – Мэверик вскинул кулак в воздух. – Я ждал этого занятия с первого года старшей школы.

– Он быстро с этим закончит, – прошептала я, улыбнулась Нику, как я надеялась – ободряюще, и провела костяшками пальцев по его бедру.

Мистер Фрэнсис подошел к нашему столу и положил стопку листов перед Ником.

– Благодарственные письма от моих внуков. – Он постучал кончиками пальцев по столу. – Еще раз спасибо за то, что спасли мне жизнь, сэр.

Класс разразился обязательными в подобных ситуациях аплодисментами.

– Итак! – Мистер Фрэнсис трусцой добежал до доски. – Братья, сестры, кузены – я называю вас так, потому что, как и все живое на Земле, мы все являемся потомками одного и того же существа! Маленького организма, больше похожего на бактерию, которого мы называем ПУОП – Последний Универсальный Общий Предок. – Он усмехнулся. – Готовы учиться?

* * *

Мы вышли из школы, когда прозвенел последний звонок. На улице рука Ника дважды столкнулась с моей, прежде чем его пальцы переплелись с моими, и мое сердце, почти как у Гринча, забилось с истерическим ликованием. Солнце светило нам в спину, так что наши тени сливались посередине – и наша общая тень шагала перед нами.

Под моими верблюжьего цвета замшевыми осенними ботинками, такими мягкими и бархатистыми, что хотелось прижаться к ним щекой, хрустели опавшие листья. Деревья качались на ветру, их шелест напоминал белый шум и успокаивал. Листья пестрели красками. Даже вкус во рту был особенным, обдавая носовые пазухи и горло свежестью мяты из рекламы зубной пасты.

Рука Ника сжала мою, он поймал один из ударов моего сердца в ладонь. Пульс бился все сильнее и сильнее, изнывая от того, что возникло и расцвело между нами, что могло закончиться раньше, чем я успела это осознать. Взволнованная началом занятий, я погрузилась в события грядущего вечера и нахмурилась, увидев Ника, сидящего за своим столом. Видение почти исчезло, как вдруг что-то хлестнуло меня по лицу. Фрисби. Безболезненно, но неприятно. Я раздраженно потерла щеку.

Человек выскочил перед нами и примирительно поднял ладонь:

– Извини.

Джейк Диркс. Придурок с вечеринки Стеллы Роуз.

Он повернулся, чтобы бросить фрисби в кого-то еще. Я уставилась на его затылок. Он подстригся в эти выходные, как и 247 из 289 членов моего нового выпускного потока. Парикмахер, кузен Мэверика – в конце концов, городок был маленький, – задел его шею сзади, и там остались царапины, напоминающие зубья вилки.