Онлайн книга «По ту сторону бесконечности»
|
– Иногда, когда я пытаюсь разобраться в каком-то научном вопросе, я думаю о том, какая информация у меня есть и как она может быть связана с чем-то еще. – Мэв постучал пальцем по дневнику. – Думаю, тебе нужно превратить всякие непонятные штуки во что-то удобоваримое. Например, что это такое? – спросил он, тыкая куда-то пальцем. Я наклонился. – Что именно? – «О Денвере, Далласе и Сан-Антонио почти нечего сказать – я их толком не видела. Я так вымоталась – наконе-е-е-е-ец-то преодолела отметку 12:29 (4) на 6-м круге», – прочел Мэверик. – Пять «е» в слове «наконец-то». Зачем люди так делают? – Он покачал головой и продолжил читать: – «Мама отречется от меня, если я пропущу Грейсленд. Это город блюза. Но к 11:30 мои ступни буквально вопят от боли». – Мэв вздохнул. – Ноги – одна из частей человеческого тела, на которую приходится наибольшая нагрузка. А неудобная обувь – одна из основных причин проблем со стопами. – Проблемы со стопами? О чем ты вообще? Он указал на последнее предложение: – Да вот же. Я наклонился ближе. Когда моя аудиоручка читала эту запись, то предложение звучало как «вопила душа»[20], и я подумал, что мать Десембер просто излишне драматизирует. Стопа. Так это ее ноги вопили от боли? – Чушь какая, – пробормотал я. – Она написала про миллион городов. – Мэверик взглянул на доску. – Я буду помечать здесь то, что на первый взгляд кажется бессмысленным. Нарисуешь карту? На доске я крупно нарисовал примерную карту США. Я хорошо владел общей географией. Когда я закончил, мы с Мэвом отметили места, о которых упоминала Мара Джонс: Сан-Диего, Денвер, Даллас, Сан-Антонио, Канзас-Сити, Мемфис, Мобил, Атланта. – И что думаешь? – спросил я. – Позвольте мне приложить материалы, вызывающие вопросы. – Одной рукой Мэверик листал дневник, а другой делал пометки маркером в углу доски. Когда он закончил, мы оба отступили назад и молча уставились на них. П/Р: 50 (6) 300-> 52.9 (7) О/Т: 34 (6) 6КР: 12:29 (4) (2,5 км) Я попытался найти какие-то точки соприкосновения в этих заметках, но, даже несмотря на бодрый настрой в стиле «давай же разгадаем эту загадку»и уверенности, что в записях должна быть какая-то закономерность, мой мозг все равно был похож на миску разваренных спагетти. – Есть какие-нибудь идеи? – Карта. Кучка звезд. Тарабарщина. Объективно горячая будущая мамочка из девяностых. Я опустился на край кровати: – Это все, что у меня есть, чувак. Мэверик плюхнулся рядом со мной, откинулся на кровать, потирая переносицу: – Я практически уверен, она использовала какой-то шифр. Я махнул на доску: – Очевидно. – Я спрошу тебя всего один раз. – Мэв отвел взгляд, уставившись на потолок. – Ты занялся этим из-за своего сбитого морального компаса или пытаешься произвести впечатление на девушку? – Тон Мэверика вызвал во мне тысячу других воспоминаний, связанных с ним. Могу я что-нибудь сказать о твоей бабушке, чтобы тебе стало легче? Джордж был отличной собакой. А ты уверен, что мы должны вылезти из дома через твое окно? Я пнул деревянную ножку кровати. Я всегда работал над тем, чтобы вылезти из задницы в учебе, но чувствовал себя на полшага позади всех. Даже когда был впереди. Я считал, что разочаровываю родителей, хотя они клялись, что это не так. Назовите это беспокойством, тревожностью, дайте любое определение – бóльшая часть моего детства прошла в заботах о том, что думают другие люди, а не о том, что чувствую я сам. Жизнь состояла из моментов, когда мне помогали, или меня жалели, или хвалили, или что-нибудь еще, и в какой-то момент мне пришло в голову, что независимо от того, как прошел день, я все равно достаточно удачлив, чтобы упасть в кровать и начать следующий день с чистого листа, и что я должен прожить жизнь достойно. Я так и делал, с двумя исключениями: прошлый майский тест и моя неспособность спасти мистера Фрэнсиса. |