Книга По ту сторону бесконечности, страница 98 – Джоан Ф. Смит

Меня охватило то чувство беспомощности, которое я иногда испытываю, когда думаю обо Всем Злобном Дерьме, что творится в мире, к которому я не причастен, но которое тем не менее существует, превращая жизни миллионов семей в кошмар. Это выматывало, мне было грустно и хотелось, чтобы я мог как-то все исправить.

Тем более что к этому могла быть причастна мама Десембер.

Я ответил на звонок Мэверика по FaceTime. Он держал телефон очень близкок лицу.

– Йо, Ирвинг. Ты посмотрел ту карту?

– Да. Кошмар.

Он покачал головой:

– Покажи мне доску еще раз. Я хочу посмотреть, совпадают ли они.

– Я проверил. Так и есть. – Я задумался на мгновение. – А что, если П/Р– это «прикупить травы»? А может, остальные аббревиатуры – кодовые названия героина или что-то в этом роде.

Мэверик присвистнул:

– Вот дьявол.

Мы оба замолчали. Потом я заговорил первым:

– Я не понимаю.

– А я понимаю.

Я сел на пол, прислонившись спиной к стене:

– Что? Но как?

– Наука. Наркотики начинают с того, что обманывают нас, внушая, что с ними ты становишься лучшей версией себя. Они фактически отключают мозг, выкручивая на максимум центр удовольствия, путают нейроны и заставляют человека чувствовать себя так, будто он только что съел самую вкусную еду на свете, смеялся как никогда раньше, будто ему в жизни не было так тепло, уютно и безопасно. А потом они лишают его всякого удовольствия, и тело начинает думать, что только наркотики спасут его от тревоги, подавленности, боли. Только они способны облегчить его состояние. И получается порочный круг.

– Получается, чтобы почувствовать себя лучшей версией себя, нужно стать худшей версией себя. Оно того не стоит.

– Да, но к этому моменту многие люди уже впадают в зависимость. Становится слишком поздно. Это все равно что пытаться спастись от мафии. – Мэверик покачал головой. – Люди постоянно делают то, что клялись никогда не делать. Бросают своих детей. Это далеко не редкость.

– То есть мы хотим сказать, что на карте – возможный результат действий Мары Джонс?

– Да. Даже вероятный, если она ездила в эти города.

Кто-то щелкнул выключателем в коридоре, и мою спальню залило светом. До этого момента я даже не понимал, насколько тут темно. Шторы были задернуты, но на улице тоже смеркалось. Удивительно, как быстро солнце перешло от сопровождения ужинов с грилем и футбольных матчей к тому, чтобы собираться на боковую в шестнадцать тридцать.

– Чувак, если мы правы…

– Да?

– Как мне сказать об этом Десембер?

Десембер

Несколько лет назад мы с Эваном жили в многоквартирном доме над прачечной. Вытяжка из прачечной выходила на улицу в нескольких местах у нашего кухонного окна, и, когда сушилки работали в холодное время года, снаружи ничего не было видно. Там, за облачной стеной пара, шла обычная жизнь: птицы таскали веточки для гнезда на соседнем дубе, снег, дождь, солнце сменяли друг друга, – но разглядеть это через окно кухни не представлялось возможным, по крайней мере в рабочее время.

Поначалу место казалось крутым. В доме все время стоял этот искусственный запах чистоты, даже когда у нас было грязно, – как будто нюхаешь горячий шоколад, пока ешь брюссельскую капусту. Эван выглядывал из окна ванной и говорил: «На улице солнечно. Возможно, погода будет как раз для пляжа». А я смотрела в кухонное окно, пока мыла миску из-под хлопьев для завтрака, и кричала ему: «Ты уверен? Потому что похоже, что апокалипсис неминуем».