Книга По ту сторону бесконечности, страница 96 – Джоан Ф. Смит

Я открыл дневник и повел аудиоручкой по странице, слушая названия городов, про погоду, тако и ступни, вопившие от боли.

Фотографии. На самых последних из них мама Десембер выглядела… горячо. Ноги скрещены, одна икроножная мышца – чистый рельеф. Бицепсы тоже были видны, над и под ними появились тени, которых не было на первой фотографии. Я нахмурился. Она была в отличной форме. И что?

У меня перед глазами были все кусочки пазла. Ведущий «Любителей загадок» всегда предупреждал «любителей», чтобы они ничего не сбрасывали со счетов.

Но это было совсем не то же самое, что разбираться с неподтвержденным алиби, или с данными анализа ДНК, или с несоответствиями в показаниях свидетелей. Было что-то очень приятное в том, чтобы послушать историю, а потом читать на форумах, что делали «любители», чтобы по кусочкам найти разгадку.

Я поймал губу зубами и сильно прикусил. Это был не очередной эпизод «Любителей загадок», а реальная жизнь. Жизнь Десембер.

И не только. Каждый эпизод «Любителей» был чьей-то жизнью. Жизнью реальных людей. Я знал это и раньше, но было что-то неприятное в том, чтобы узнавать тайны, приправленные ужасом и горем, из первых рук. Я знал, что все, кто участвует в шоу, соглашаются на это, а доходы от рекламы передаются организациям, которые занимаются поиском пропавших людей, и идут на благотворительность, что казалось разумным, но все же. Все это попахивало вуайеризмом – и сильнее, чем я предполагал.

Я сфотографировал доску и вставил ее в свою самую длинную ветку сообщений.

Я положил телефон на стол. Сел. Снова потер челюсть, которая начала… гореть? Я взглянул в зеркало в полный рост на задней стенке шкафа и обнаружил красную полоску на коже как раз там, где я тер. Я проверил кончики пальцев. Они были теплыми. И темно-розовыми.

Внутри все опустилось. Иногда более острые перцы – к примеру, хабанеро – оказываются среди халапеньо на полке в магазине. И когда ваш бестолковый сын мчался сломя голову, пытаясь избежать встречи с пряничными человечками на десерт, он мог не подумать, что нужно перепроверить, тот ли это перец. Я вымыл руки сразу после резки, так что пальцы были в основном спасены, но я, должно быть, умудрился задеть лицо.

– Ну блин, – сказал я себе в зеркало. Лицо горело, и я побежал на кухню.

Софи сидела на кухонном столе, скрестив ноги, и запихивала в рот безглютеновое печенье с шоколадной крошкой.

– Что с тобой? – спросила она, вытирая крошки с губ. – Фу. Фу. Вот хрень.

– Обжег челюсть.

– Чем?

– Перечным маслом.

Пока я рылся в шкафу над раковиной в поисках крема от ожогов, в дверь постучали. Софи спрыгнула со стола и пошла открывать, что-то бормоча себе под нос.

У меня заслезился правый глаз, и я прищурился, чтобы не чувствовать жжения. Тайленол, марля, детский аспирин. Крема от ожогов нет. Я застонал.

– Что случилось? – спросила Десембер, Софи плелась позади нее.

– Он натер лицо перцем.

– Нет. – Я указал на свою челюсть. – Побочный эффект работы су-шефа. Перечное масло.

– Ого! – Десембер достала из холодильника молоко.

– Он обжегся, а ты первым делом решила выпить стакан молока? – Софи покачала головой. – Странная ты.