Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 132 – Барбара Мертц

– Подождите, – вдруг сказал Рамзес.

– Почему? Что? – воскликнула я, поднимая зонтик и бросая подозрительные взгляды по сторонам.

– Подождите, пока не станет достаточно светло, чтобы увидеть, куда мы идём, – уточнил Рамзес. – Чёрт возьми, даже днём тут довольно опасно.

Ещё через десять минут Эмерсон решил, что можно смело продолжать путь. Хотя в Луксоре проживало меньше двенадцати тысяч человек, в нём находилось восемь или девять мечетей, ни одна из которых не выделялась особой древностью или архитектурными изысками. Мечеть шейха эль-Гибри находилась менее чем в полумиле от берега реки. Улица, на которой она находилась, представляла собой всего лишь просёлочную дорогу, немощёную и пыльную. Мы ещё не добрались до неё, когда в чистом утреннем воздухе раздался первый призыв к молитве. Муэдзины – индивидуалисты, определяющие точный момент восхода солнца по собственным представлениям. Этот самый ранний призыв донёсся из одной из мечетей, расположенных южнее, но Нефрет ускорила шаг, и только Эмерсон, крепко державший её за руку, удержал девушку от того, чтобы обогнать мальчиков. Окружили её надёжно, поскольку мы с сэром Эдвардом замыкали шествие, но я сомневалась, что она долго будет мириться с таким положением вещей.

Мечеть стояла чуть в стороне от дороги. Сквозь открытую арку входа был виден двор с фонтаном. В прилегающем здании с купольной крышей предположительно находилась гробница святого, в честь которого мечеть была названа. С минарета к хору присоединился голос муэдзина – баритон, надтреснутый от старости.

На улице было много людей, идущих пешком, едущих на ослах или управляющих повозками, нагруженными продуктами. Женщина, балансирующая с вязанкой тростника на голове, с любопытством посмотрела на нас, проходя мимо. Мы, конечно, привлекали внимание; сюда редко заходили туристы.

– Я иду во двор, – тихо сказала Нефрет. – Она не подойдёт ко мне здесь, на дороге.

– Не лучшая идея, – возразил Рамзес. – Внутри она будет ещё более заметна. Женщинам не рекомендуется молиться публично. Вы все идите к гробнице. Мы подождём здесь.

– Мы? Проклятье, Рамзес, ты согласился...

– Я солгал, – холодно отрезал Рамзес. – Мы не можем рисковать, вокруг слишком много людей. Она видела меня и Давида с тобой, и если её намерения честны, она не ожидает, что ты будешь одна.

Мы прождали ещё четверть часа, пока не затихли последние медлительные ноты призыва к молитве, и красный шар солнца не поднялся над восточными горами. Эмерсон начал беспокоиться. Мы вернулись к детям, которые — стоит ли удивляться — спорили.

– Ты уверен, что здесь — то самое место? – спросила Нефрет.

– Нет, – Рамзес беспокойно оглядывался по сторонам. – Почерк ужасный, и существуют две мечети с одинаковыми названиями. Я бы посмотрел ещё раз, если бы проклятый кот не разорвал бумагу в клочья.

– Она не придёт, – заключил Эмерсон. – Или она никогда не собиралась приходить. Или...

– Или сэр Эдвард был прав, – подхватила я, взглянув на упомянутого джентльмена, который не ответил. Как и Рамзес, он наблюдал за прохожими. – Это была ловушка, и она не сработала. Они не осмелились напасть на нас всех.

По настоянию Нефрет мы заехали в другую мечеть – мечеть шейха эль-Граиба – по пути обратно к набережной. Она находилась в более многолюдном районе, ближе к Луксорскому храму. К этому времени улица, как обычно, заполнилась людьми, но в самой мечети было тихо – утренние молитвы уже закончились. Нефрет, по крайней мере, не теряла надежды получить послание; она медленно шла вдоль фасада здания, оглядываясь по сторонам; но именно Рамзес, следовавший за ней по пятам, заметил небольшой предмет, лежавший в пыли.