Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 187 – Барбара Мертц

Они также похитили его сына и Давида и напали на Нефрет, но именно ужасная смерть молодой женщины побудила Эмерсона к действию. Он старается скрыть свою мягкую сторону, но, как и все истинные британцы^[213], готов на всё, чтобы защитить беззащитных или отомстить за них.

– Что ты задумал? – спросила я.

– Мы до сих пор не знаем настоящих мотивов этого дела. Папирус – единственная надёжная улика, которая у нас есть. Мы никогда не исследовали эту версию. Если нам удастся выяснить, откуда он взялся, мы, возможно, сможем установить личность последнего владельца.

– Берта, – пожала я плечами.

– Чёрт возьми, Пибоди, мы не знаем, так ли это. Мы изобрели красивую версию, но нет никаких доказательств, что она виновна. Сети же…

– Ты всегда его подозреваешь. Но доказательств его вины тоже нет.

–А ты всегда защищаешь этого ублюдка! Я намерен получить эти доказательства. Я уже наводил справки, но только о Юсуфе. Я не упоминал о папирусе. Он изначально происходил из Фив, так что, должно быть, прошёл через руки одного из луксорских торговцев. Мохаммед Мохассиб – наиболее вероятный кандидат. Он занимается этим бизнесом уже тридцать лет, и через его руки прошли лучшие древности, когда-либо обнаруженные в фиванских гробницах. Ты же слышала, что Картер упоминал о нём на днях. Может ли быть совпадением, что он попросил о встрече со мной?

– Не с тобой, Эмерсон. Со мной.

– Одно и то же. Я покажу ему папирус и пообещаю неприкосновенность и вечную дружбу, если он даст нам полезные сведения. Мы уедем из Долины пораньше и направимся в Луксор.

Почти всю ночь я спала мирно и крепко. Ближе к рассвету меня разбудил пронзительный крик.

Не было никаких сомнений, откуда он взялся и кто его издал. Даже Эмерсон подскочил с кровати. Конечно же, он тут же споткнулся о свои ботинки, которые по неосторожности оставил на полу, так что я оказалась второй из появившихся на месте происшествия.

Первым был Рамзес. В комнате было совсем темно, но я узнала его очертания. Он стоял у кровати Нефрет, глядя сверху вниз.

– Что такое? – закричала я. – Почему ты здесь стоишь? Что случилось?

Рамзес обернулся. Я услышала чирканье спички. Пламя вспыхнуло и разгорелось, когда он поднёс её к фитилю лампы.

К этому времени собрались и все остальные. Никогда ещё я так не радовалась, что настояла на том, чтобы у всех были приличные ночные наряды. Все были более или менее одеты, даже Эмерсон, хотя изрядная часть его тела оставалась открытой^[214]. Сэр Эдвард не стал тратить время, облачаясь в халат, но на нём была изящная голубая шёлковая пижама.

Нефрет села.

– Мне очень жаль, – начала она, но голос её дрогнул. Не в силах сдержать смех, она склонила голову над огромной массой, которую держала в руках.

– Боже правый! – воскликнула я. – Как он сюда попал?

Рамзес поставил свечу на стол.

– Когда-нибудь я прикончу это создание, – безэмоционально произнёс он.

– Ты же знаешь, что никогда так не поступишь, – возразила я.

– А вот я — возможно, – заявил Эмерсон, стоявший позади меня. – Проклятье! Сердце бьётся вдвое чаще обычного.

– Это моя вина, – не успокаивалась Нефрет. – Я крепко спала, а когда он прыгнул мне на живот, то выбил из меня дух, и я подумала… – Она крепче обняла Гора. – Он ведь не хотел, правда?

Мне удалось выпроводить Рамзеса из комнаты, прежде чем он разразился потоком ругательств. На следующее утро мы обнаружили одного из слуг Сайруса, терпеливо сидевшего на веранде в ожидании нашего появления. Задрав край своего халата до колен, он потребовал «жгучей воды». Речь шла о йоде, и состояние голеней бедняги оправдывало обильное количество лекарства, которое я не замедлила применить. У Кэтрин была вполне приличная аптечка (один из моих свадебных подарков Вандергельтам), но, похоже, этот малый предпочёл мои магические способности. А также хотел высказать свои претензии, что и сделал под конец. Уверена: нет нужды упоминать, что именно ему было поручено присматривать за Сехмет.