Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 191 – Барбара Мертц

Занавески бешено закачались, когда Эмерсон прорвался через них. Рамзес отступил назад как раз вовремя, чтобы избежать столкновения с очередным мужчиной, который выскочил из дома и убежал. Рамзес скрыл улыбку за рукавом. «Когда появляется Отец Проклятий, за ним по пятам следуют беды». Дауд знал множество подобных изречений, ходивших нынче по Луксору и его окрестностям.

Он поднял окурок, выроненный беглецом, но не стал брать его в рот. Правдоподобие имело свои пределы, и он уже с неприятным чувством ощущал блох, обитавших в одолженной одежде. Рассеянно почёсываясь, он подошёл к двери и прислушался. До него доносилось лишь тихое бормотание. Один голос принадлежал отцу. Другой был женским.

По мере того, как минуты шли одна за другой, тревога Рамзеса неуклонно нарастала. Вежливые беседы с дамами вроде безобидны, но, безусловно, являются лишь тактикой затягивания времени, и он мог придумать только одну причину, по которой кто-либо хотел задержать Отца Проклятий – необходимость собрать достаточно людей, чтобы одолеть его. К чёрту приказы, подумал Рамзес. Матушка убьёт его, если отец пострадает из-за сыновней халатности – конечно, если он сам не прикончит себя ещё раньше.

Сбросивгалабеюи тюрбан, он провёл пальцами по взъерошенным волосам и отодвинул занавеску. В комнате были только хозяйка и отец. Последний резко обернулся.

– Проклятье, я же велел тебе не входить, – прорычал он.

Поскольку комментарии были неуместны, Рамзес проигнорировал фразу.

– Что происходит?

– Я попросил разрешение на осмотр этого места. Но пока женщина не спешит его давать.

Рамзес взглянул на отца со смешанным чувством оцепенения и веселья. Как это похоже на него – вежливо попросить разрешения у старой карги и одновременно – собираться обыскивать кроличью нору без прикрытия. Даже если его и не ждали, у противников было достаточно времени собраться с силами.

Глаза старухи, подведённые сурьмой, метались от отца к нему и обратно. Золото зазвенело, когда она пожала плечами.

– Иди уже, – простонала она. – Делай, что хочешь. Бедная, слабая женщина не сможет тебя остановить.

Эмерсон поблагодарил её на безупречном арабском языке.

– Ради Бога, отец! – воскликнул Рамзес. – Если ты так твёрдо решился, давай действовать!

– Конечно, конечно, мой мальчик. Я уверен, что так и надо.

Жуткие крошечные каморки за главной комнатой, в каждой из которых едва помещались тонкий матрас и несколько столовых приборов, были пусты. Эмерсон указал на узкую лестницу в конце коридора.

– Очевидно, самые претенциозные апартаменты находятся наверху, – сухо бросил он.

– Будь осторожен, отец. Подожди меня наверху. Не торопись…

– Конечно, мой мальчик, конечно.

Он поднялся по лестнице, перешагивая через две ступеньки. Рамзес следовал за ним, оглядываясь через плечо. Волосы на затылке у него практически встали дыбом. Как ни удивительно, но отец действительно его дожидался. Здесь было больше света – из оконных проёмов по обе стороны короткого коридора — и всего четыре зашторенных дверных прохода. Вокруг царила полная тишина, если не считать неизбежного жужжания мух. Воздух был неподвижным и горячим. Пылинки плавали в солнечном свете.

– Хм-м, – промычал Эмерсон, не потрудившись понизить голос. – Это начинает выглядеть пустой тратой времени. Но нужно закончить. Я пойду по эту сторону коридора, а ты по другую.