Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 28 – Барбара Мертц

После обычной суматохи и неразберихи на причале мы разобрались с багажом и сели на поезд до Каира, где пришвартовалась наша дахабия^[53]. Эти очаровательные плавучие дома, некогда излюбленное средство передвижения по Нилу для богатых туристов, были в значительной степени вытеснены пароходами и железной дорогой, но Эмерсон приобрёл один из них и назвал его в мою честь, потому что знал, как я люблю этот вид транспорта. (А ещё потому, что мы могли жить на борту, а не в отеле, пока находились в Каире. Эмерсон терпеть не может элегантные отели, туристов и переодевания к ужину.)

Я приблизилась к «Амелии»в гораздо более радостном расположении духа, чем когда-либо после столь долгого отсутствия. В предыдущие годы мы поручали Абдулле, нашему реису^[54], проследить за тем, чтобы к нашему прибытию всё было готово. Но Абдулла был мужчиной. Нужно ли добавлять что-то ещё?

Позади всех членов экипажа, ожидавших нас, скромно стояла с закрытым лицом и опущенной головой женщина, заменившая Абдуллу – его невестка Фатима.

Фатима была вдовой Фейсала, сына Абдуллы, скончавшегося годом ранее. Вернее, одной из двух вдов. Младшая жена Фейсала, родившая мужу троих детей, послушно вошла в дом человека, которого Абдулла выбрал для неё после смерти сына, как того требовал обычай^[55]. Представьте себе моё изумление, когда Фатима разыскала меня и попросила о помощи. Она любила своего мужа, и он любил её; Фейсал взял вторую жену только потому, что сама Фатима умоляла его об этом – чтобы иметь детей, которых она не могла ему дать. Сама же она не хотела ещё раз выходить замуж. Она была готова работать день и ночь до полного изнеможения на любой должности, которую я могла ей предложить – лишь бы это позволило ей остаться независимой.

Читатель вряд ли усомнится в характере моей реакции. Обнаружить в египтянке искру бунтарства, тоску по свободе – да, и брак, наполненный такой нежной любовью, о которой любая женщина может только мечтать – стоит ли удивляться, что я взволновалась до глубины души? Из вежливости я посовещалась с Абдуллой и с радостью обнаружила, что он не возражает против предложенного мной плана, хотя и без энтузиазма.

– А чего ещё можно было ожидать? – риторически спросил он. – Не знаю, куда катится мир, раз женщины учатся читать и писать, а юноши ходят в школу вместо работы. Я рад, что не доживу до этого. Делай, что хочешь, Ситт Хаким, ты всегда так поступаешь.

И удалился, качая головой и бормоча что-то о старых добрых временах. Мужчины всегда ворчат, чтобы женщины думали, будто они не хотят уступать, но я прекрасно знала, что Абдулла рад освобождению от домашних обязанностей. Он никогда не делал всё так, как я хотела, и вечно дарил мне кислые взгляды, когда я не выражала ему должной признательности. Такие стычки были очень мучительны как для него, так и для меня.

Фатима, как и положено, держалась в тени, пока мы не поприветствовали реисаХассана и остальных членов экипажа. Затем я отпустила их, чтобы Фатима могла снять покрывало.

Она была невысокой, ниже меня, с той изящной, свободной осанкой, которую египтянки приобретают, перенося тяжёлые грузы на голове. Я бы дала ей лет сорок пять, хотя она выглядела старше. Её лицо нынче светилось таким счастьем и радушием, что простые черты совершенно преобразились.