Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 57 – Барбара Мертц

Голос его был тихим и надломленным, брови нахмурены. Он склонил голову.

– Боже мой, Эмерсон! – вскричала я в тревоге. – Никогда не слышала, чтобы ты так говорил. Что с тобой?

– Я жду, что кто-нибудь мне возразит, – отозвался Эмерсон обычным тоном.

После того, как Эмерсон насладился своей шуточкой за наш счёт, он признался, что его предыдущее заявление также было несерьёзным.

– Нам нужно начать работу не раньше, чем через пару дней. Я хотел бы осмотреть Долину, прежде чем решить, с чего начать. Остальные, конечно, могут поступать, как им угодно.

Стоит ли удивляться, что все решили: путешествие в Долину – именно то, что им нужно. По привычке мы пошли по тропинке, ведущей вверх по скалам за Дейр-эль-Бахри и через плато. Эмерсон шёл впереди, держа меня за руку, а дети отставали. Нефрет тащила на себе кота, изъявившего желание сопровождать её. Она обращалась с ним, как с котёнком, которым он, к сожалению, не был (на целых пятнадцать фунтов тяжелее), а сам кот безжалостно пользовался её любезностью.

Косые лучи раннего утра очерчивали скалы и хребты сине-чёрными тенями. Через несколько часов, когда солнце окажется прямо над головой, бесплодная земля выбелится до бледно-кремового цвета. Пустынное плато, раскалённое днём и пронзительно холодное зимними ночами, большинство людей сочло бы неприступным, даже пугающим. Для нас же оно являлось одним из самых захватывающих мест на земле – и по-своему прекрасным. Единственными признаками жизни были следы на белой пыли тропы, по которой мы шли: следы босых и обутых ног, следы копыт ослов и коз, скользящие изгибы, отмечавшие проползших змей. Некоторые из наиболее энергичных туристов тоже шли этой тропой, но с другой стороны, после посещения Долины. Единственными людьми, которых мы встретили, были египтяне, и все без исключения приветствовали нас с улыбкой и учтивостью, свойственными этому народу. Изящные (хотя и рваные) складки их пыльных одежд соответствовали пейзажу.

Как и мой супруг. Эмерсон, шагая бодро, держась прямо и сияя от предвкушения, чувствовал себя здесь как дома, а его повседневная одежда подчёркивала мускулистую фигуру гораздо лучше, чем официальный наряд, навязываемый в цивилизованных странах. Загорелая шея, обнажённые руки, развевавшиеся на ветру чёрные волосы – зрелище, способное взволновать любую женщину.

– Ты шутил, Эмерсон, да? Я согласна с тобой насчёт важности копирования записей, но то, что делаешь ты – это ещё и своего рода сохранение. Если бы ты не нашёл гробницу Тетишери, эти замечательные артефакты были бы украдены или уничтожены.

Эмерсон удивлённо посмотрел на меня. Затем его изящные губы изогнулись в улыбке.

– Моя дорогая Пибоди, беспокойство вполне в твоём стиле, но совершенно излишне, уверяю тебя. Ты когда-нибудь видела, чтобы я страдал от излишней самоуверенности?

– Никогда, – ответила я, улыбнувшись в ответ.

– Я самый счастливый человек на свете, Пибоди.

– Да, дорогой. Что значат несколько скучных могил? Мы здесь, где нам нравится быть, с теми, кого мы любим больше всего. – Я оглянулась через плечо. – Какое же это красивое трио, честное слово, и как они дружны друг с другом! Я всегда говорила, Эмерсон, что у них всё будет в порядке.

Из рукописи H:

Нефрет снова читала нотации.

– Ты уверял, что мы расскажем им после отъезда из Каира. А потом отложил до Луксора. Чего мы ждём? Согласна с Давидом: если нас будут ругать…