Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 63 – Барбара Мертц

– Бедный Сайрус, – промолвила она. – Неудивительно, что он так ненавидит мистера Дэвиса — ведь сам он столько лет вёл безуспешные раскопки в Долине.

– Он, возможно, не был бы так обижен, если бы Дэвис не куражился и не злорадствовал при каждой их встрече. Это действительно несправедливо. Сайрус каждый день был на раскопках, руководил и помогал; Дэвис же появлялся только тогда, когда его археолог находил что-то интересное.

Взрыв смеха снова привлёк наше внимание к группе. Рамзес, должно быть, сказал что-то особенно грубое (или, возможно, остроумное), потому что все повернулись к нему, и Нефрет подошла и села рядом с братом на выступ. Лучи заходящего солнца озарили её роскошные золотисто-рыжие волосы и раскрасневшееся, смеющееся лицо. Кэтрин затаила дыхание.

– Она пугающе красива, правда? Знаю, Амелия, знаю: красота бывает поверхностной, тщеславие – грех, а благородство характера важнее внешности – но большинство женщин продали бы душу, чтобы так выглядеть. Лучше пойду и напомню Сайрусу, что он счастливо женат. Только взгляните, как он на неё смотрит.

– Все смотрят, – улыбнулась я. – Но Нефрет, слава богу, совершенно лишена тщеславия, и именно эти качества делают её прекрасной. Без них она была бы всего лишь милой куколкой. Сегодня она в самом расцвете сил.

– Она, вне всякого сомнения, сияет, – задумчиво протянула Кэтрин. – То самое сияние, которое можно увидеть на лице девушки, если она находится рядом с мужчиной, завоевавшим её любовь.

– Не в вашем стиле прибегать к иносказаниям, Кэтрин. Если вы имеете в виду, что Нефрет влюбилась, боюсь, интуиция вас подвела. Её чувства к Говарду и Неду Айртону в лучшем случае дружеские, и, уверяю вас, она никогда не станет охотиться на женатых мужчин.

Моя шутка вызвала улыбку на губах Кэтрин.

– Без сомнения, я ошибаюсь. Я часто ошибаюсь.

В небе над Луксором появилась первая вечерняя звезда, и я уже собиралась предложить собравшимся пройти в гостиную, когда Рамзес повернул голову.

– Кто-то едет, – перебил он отца на полуслове.

Египтяне называют Рамзеса «Братом Демонов», и некоторые из них верят, что он видит в темноте, как африт^[114]или кошка. Не стану отрицать, что зрение у него превосходнейшее. Прошло несколько секунд, прежде чем я различила смутную фигуру всадника. Он спешился и направился к нам, и когда угасающий свет осветил его точёные черты, я издала восклицание:

– Боже правый! Неужели это… неужели это… сэр Эдвард? Что вы здесь делаете?

Сэр Эдвард Вашингтон – а это был действительно он – снял шляпу и поклонился.

– Мне приятно, что вы меня помните, миссис Эмерсон. Прошло несколько лет с нашей последней встречи.

Если стремиться к точности — прошло уже больше шести лет. Он почти не изменился: высокая фигура была такой же подтянутой, светлые волосы – такими же густыми, а голубые глаза смотрели на меня с тем же ленивым весельем. Я вспомнила манеры, о которых забыла из-за изумления. Изумления – и определённой доли беспокойства. При нашей последней встрече я прямо заявила сэру Эдварду, что ему следует оставить всякую надежду завоевать Нефрет, а он сообщил мне, менее прямо, но столь же недвусмысленно, что намерен попробовать ещё раз. И вот он здесь, и вот Нефрет, улыбающаяся и демонстрирующая ямочки на щеках особенно подозрительным образом.