Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 61 – Барбара Мертц

– Возможно, – заметила я после инцидента, – тебе не стоило так сильно его толкать, Эмерсон.

Эмерсон бросил на меня взгляд, полный обиды и упрёка.

– Не было времени на расчёты, Пибоди. Неужели ты думаешь, что я бы сознательно решил навредить сотруднику Ведомства древностей?

Никто не мог бы доказать обратное, но я опасалась, что отношения между нами и Вейгаллами явно не стали теплее. Однако компания старых добрых приятелей делала отсутствие этой четы несущественным. Сайрус и Кэтрин Вандергельт, конечно же, сидели рядом с нами. Сайрус был одним из наших самых близких друзей, и мы очень привязались к женщине, на которой он женился несколько лет назад, несмотря на её довольно-таки сомнительное прошлое.

Когда мы впервые встретились с ней, Кэтрин, изображая медиума-спиритуалиста^[110], усердно обманывала одного из наших старых знакомых, пользуясь его повышенной доверчивостью. Однако сумела уйти с кривой дорожки и находилась на грани того, чтобы с достоинством отклонить предложение Сайруса о браке, но я убедила её передумать^[111]. И ни разу не пожалела о своём вмешательстве (я вообще редко сожалею), поскольку они были очень счастливы вместе, а язвительное остроумие и циничный взгляд Кэтрин на человечество делали её весьма интересной собеседницей.

Цены шокирующе выросли, если сравнивать с первыми днями моего пребывания в Египте; несмотря на умение Фатимы торговаться, индейка обошлась почти в шестьдесят пиастров — в четыре раза больше, чем двадцать лет назад. После ужина — включавшего принесённый Фатимой великолепный сливовый пудинг, политый пылающим бренди — мы вышли на веранду полюбоваться закатом. Кэтрин с благодарностью опустилась в кресло, бросила завистливый взгляд на Нефрет, облачённую в свободное, искусно расшитое платье, и объявила о намерении приобрести такое же.

– Я слишком много ем, – заявила она. – И корсеты меня убивают. Мне следовало бы последовать вашему совету, Амелия, и отказаться от них, но я гораздо толще вас.

– Ты как раз такая, какой должна быть, – заявил Сайрус, с нежностью глядя на неё.

Остальные поспешили выразить своё согласие. У нас было всего двое гостей – Говард Картер и Эдвард Айртон, с которым Рамзес подружился годом ранее. Нед, как он предложил себя называть, был археологом, руководившим раскопками мистера Дэвиса. Он не пользовался особой популярностью у Дэвиса, который говорил о своих открытиях в первом лице единственного числа, но, поскольку американец совершенно не разбирался в методах раскопок и вообще не был склонен им следовать, Масперо потребовал, чтобы тот нанял квалифицированного специалиста. Нед был худощавым молодым человеком, скорее приятным, чем красивым. Мне показалось, что он немного смущался в нашем обществе, поэтому я постаралась вовлечь его в разговор:

– Ваш официальный сезон, насколько я понимаю, начинается первого января. Фортуна благоволит вам, и вы находите для мистера Дэвиса одну интересную гробницу за другой. Но я отнюдь не принижаю археологические навыки, которые способствовали вашему успеху.

– Вы слишком добры, миссис Эмерсон, – ответил молодой человек мягким, благовоспитанным голосом. – По правде говоря, в прошлом году мы не нашли ничего, что могло бы сравниться с Юйей и Туйей.

– Боже правый, сколько неразграбленных могил этот подл… э… тип рассчитывает найти за свою жизнь? – выпалил Эмерсон.